Однако засиделся, а у меня еще кактус не полит.
— Всего хорошего, — говорю я. — Не забывайте поливать кактус.
Счастливый ты мальчик, Илья. У тебя, наверно, и врагов нет.
Но зато у тебя нет человека, ради которого стоит биться с врагами.
Поэтому, в отличие от тебя, мне больше повезло.
Выпроводив Илью, я не стала возвращаться в квартиру, хотя голова гудела, а все тело настойчиво требовало немедленного отдыха. Я двинулась к шоссе, надеясь поймать попутную машину.
Наконец мне повезло. Малиновый «опель» притормозил и оценивающе посветил на меня фарами.
— На работе, что ли, красавица? — ухмыльнулся водитель. Был он толст, бритоголов, золотозуб и удручающе самодоволен.
— Нет. Подвезите-ка меня в Кузнецкую слободу.
— А может, лучше в ресторанчик? Развеемся.
Я посмотрела истинным зрением прямо в его душу. И увидела ясно, как на ладони все, что с ним случится. Странно. Раньше у меня никогда не получалось вот так, мимоходом, считывать людские судьбы…
— Тебя зовут Владимир, — констатировала я. — Или Вован Золотой Зуб. Послезавтра в тринадцать часов сорок три минуты тебе размозжит тесаком череп некий Ахмет Джафармуратов. Это будет в твоем офисе во время деловой встречи. Так что езжай, дорогой, и думай не о минете, а о спасении своей души.
У Вована отвисла челюсть. Он, словно под гипнозом, тронул руль и медленно покатил по ночной трассе. И всю дорогу молчал, как уже убитый.
При въезде в Кузнецкую слободу я вышла, оставив Вована размышлять о превратностях судьбы. Мне же было не до него. Я торопилась нанести поздний визит бабе Кате.
Улица, застроенная старыми деревянными домами, была целомудренно-пустынна и патриархальна. Мои шаги даже не будили местных дворняг, досматривающих в будках сны о национальной охоте. Спали и их счастливые хозяева, не интересующиеся ходом вечного поединка между Добром и Злом. И резные ставни надежно укрывали их честные сны от посягательства ведьмы. Я завидую вам, обычные люди…
Я напрасно боялась, что буду не вовремя и не смогу добудиться старой гадалки. Когда я тронула калитку, та легко отворилась, приглашая меня зайти. Я вошла во двор. Пахло куриным пометом и остывающей землей. Неожиданно у моих ног образовалась пушистая тень и, мурлыча, стала об них тереться.
— Фу, напугал, бродяга! — прошептала я одному из старухиных котов. — Хозяйка твоя спит небось и не ждет гостей…
Опровергая мои слова, маленькая терраса осветилась дрожащим огоньком керосинки.