Фантастика — это история, захватывающая как по сюжету, так и по атмосфере, когда обычное становится необычным. В десятилетие капитализма новость об аварии «областного значения» привлекла бы всеобщее внимание, но в советское время она остается в тени. Атмосфера книги наполнена дымом, неразберихой и неуверенностью, в которой заключено будущее страны....
– На чем я…? Ах да, патовая ситуация. Чубатый засел в Белом Доме. Вокруг живое кольцо из десятков тысяч болванов, которые не понимают, что здесь происходит на самом деле. Какая к лешему демократия, какая свобода! Это «пятая колонна» чужой, враждебной силы! – Иван Пантелеевич в сердцах махнул кулаком. – Время работает против нас. Все ведущие новостные телеканалы ведут прямую трансляцию. В регионах с каждым часом все больше наглеют – там «полицаев» тоже хватает. Если сегодня ночью не устраним этот бардак – всё, государству конец.
– Вы меня не агитируйте, – перебил директора Сергей, озабоченно сдвинув брови.
Глаза Ивана Пантелеевича растроганно блеснули. Он прочистил горло, очевидно, не желая, чтобы дрогнул голос."
"– Спасибо, Сережа. Я в тебе не ошибся. А сделать нужно вот что. – Он дернул подбородком в сторону экрана. – Проникнуть в Белый Дом. И уничтожить Чубатого. Без него всё развалится. А главное – вернуться обратно невредимым, еще до начала спецоперации группы «Альфа». Ты понадобишься Родине для других важных дел.
– Надо – сделаю, – уверенно сказал Дронов. Сэнсэй взглянул на часы, улыбнулся.
– Вот так. Разговор занял девять минут. А я сказал Васильеву – десять. Мол, больше десяти минут для того, чтоб Серега встал в строй, не понадобится, я этого парня знаю. Оставайся здесь. Я позову Александра Александровича. Он проведет с тобой инструктаж.
Крепко пожал Дронову руку – не удержался, еще и обнял.
Шепнул: «Спасибо».
Вышел.
Минуту спустя появился полковник. Подмышкой он держал ту самую кожаную папку, что была в машине.
– Итак, – без предисловий начал он, – начнем с поэтажного плана здания правительства РСФСР.
Глава семнадцатая
Мог бы и раньше
Роберт медленно шел по длинной прямой аллее, пытаясь снова поймать заветную волну. Увы, звучала только музыка, почему-то печальная. Анну он больше не слышал.
