Фантастика — это история, захватывающая как по сюжету, так и по атмосфере, когда обычное становится необычным. В десятилетие капитализма новость об аварии «областного значения» привлекла бы всеобщее внимание, но в советское время она остается в тени. Атмосфера книги наполнена дымом, неразберихой и неуверенностью, в которой заключено будущее страны....
Со временем выяснилось, что Инна не только на людей, но и на предметы прямо никогда не смотрит. Лишь украдкой и сквозь ресницы. То ли у нее сильное периферийное зрение, то ли дефицит любопытства.
Подолгу и в упор она смотрела только на себя. Могла часа два просидеть перед зеркалом, накладывая косметику или возясь со своими чудесными волосами. Иногда распустит по плечам, иногда сплетет в косу, иногда по-старомодному взобьет кверху – ей шла любая прическа.
Мужики на улице оборачивались Инне вслед, и лица при этом у них приобретали одинаковое жадное выражение, но Роберт жену не ревновал.
Эта Спящая Красавица живет в собственном мире, куда никому доступа нет. Но при этом и наблюдательна, и практична, и очень неглупа. Как всё это в ней сочетается – бог весть.
Через какое-то время Роберт оставил попытки подловить ее взгляд. Потому что запал на нее по-настоящему. Наверно, на всю жизнь.
Пусть будет на свете женщина, самая главная из всех, которая останется для него тайной.
Во-первых, это глупо. Во-вторых, нечестно. А в-третьих, положа руку на сердце, разве мы хотим знать, что на самом деле думают близкие люди? Достаточно вспомнить давний эксперимент с мамхеном…
Лишь изредка Роберт позволял себе подглядеть через замочную скважину в подводное царство своей русалки, и то в совершенно определенный момент – сразу после оргазма, который случался у Инны очень редко.
Когда в первый раз понял, что это он – «кролик», обиделся. В лицо она его никогда так не называла. Но, подумав, остыл. Мало ли какие у кого с самим собой игры. Тем более, кроликов Инна обожала, они у нее были повсюду – на брелке от ключей, на зеркальце автомобиля.
"А неуловимый взгляд, как выяснилось, у них, Строевых, был семейным. Александра Васильевна, завиднейшая из тещ, во время нечастых родственных визитов рта почти не открывала, смотрела только на мужа или на накрытый стол, чуть что – срывалась на кухню, хлопотать.
