Фантастика — это история, захватывающая как по сюжету, так и по атмосфере, когда обычное становится необычным. В десятилетие капитализма новость об аварии «областного значения» привлекла бы всеобщее внимание, но в советское время она остается в тени. Атмосфера книги наполнена дымом, неразберихой и неуверенностью, в которой заключено будущее страны....
– Дочура, воздушная тревога! Принято решение заморозить валютные счета граждан. Указ уже на столе у Павлова, сегодня должен подписать.
– Да ты что! – ахнула Инна. – У меня во «Внешбанке» с командировок почти две тысячи накопилось!
– А у меня с кровавых номенклатурных времен десять тысяч, – весело ответил тесть. – Ты, лапа, не перебивай, слушай родителя. Я договорился со складом «Внешпосылторга», там есть холодильники «Розенлев», телевизоры «Панасоник» и кое-какая мелочевка. Но надо срочно, до трех дня. Потом трудящиеся пронюхают, и нахлынет орда.
Спрошено было для проформы. Всеволод Игнатьевич знал, что зять по торговой части не энтузиаст.
– Пусть Инна сама решает. А мне надо статью доработать, про советско-германское гуманитарное сотрудничество.
Жена стукала дверцами шкафа, грохотала полками, старалась уложиться в две минуты, хотя обычно одевалась минимум полчаса. Отец – единственный человек на свете, кто мог заставить ее торопиться.
Тем временем тесть сел напротив Роберта, поморщился на табачный дым (он не пил и не курил).
– Чего кислый? Солнышко сияет, птички поют, жена красавица, еще один финский холодильник тебе привезет, видешник. Потом проявит индивидуально-трудовую смекалку, впарит кому-нибудь за мешок деревянных. А ты нос повесил. Ты скажи мне, чего тебе надо, ты ответь, германист молодой. Или у тебя сегодня постный день?
Вот что значит гэбешная закваска. К себе в душу лезть не дает, а настроение зятя вмиг срисовал.
Конечно, не через две минуты, но и никак не через полчаса смерч-ураган умчался и уволок Инну с собой.
Остался Роберт один.
Посадил ему тесть занозу в мозг. Постный день? В самом деле, что это его сегодня крутит-ломает? Майское солнышко, листочки, а на сердце все тоскливей и тоскливей.
Бывают в жизни такие дни. Вдруг поймешь, что ползал по земле муравьишкой, собирал кучу из еловых иголочек да щепочек, но дунул ветер и разметал твою недвижимость к чертовой матери. Чего, спрашивается, суетился? Чего мельтешил?
Тут Роберт на себя разозлился.
Дурак я, что в МГИМО пошел, вдруг подумал он. Надо было в консерваторию, на композиторский. Достаточно было бы ноты выучить и бери, записывай музыку, которая с утра до вечера звучит в башке, причем за все годы ни разу не повторилась.
