Автор
Мне сразу стало ясно, что моя жизнь изменится после незапланированного пробуждения. Вокруг меня царил хаос: все казалось подчеркнуто реальным, но изнутри несло флером загадочности и секретов. Этот новый мир требовал от меня принятия и открытия, и я был готов к большему — к чему-то невероятно сложному и захватывающему....
Уверен, если бы я начал рассказывать все это матушке, она бы выслушала меня с не меньшим, если не с большим вниманием, но потом непременно принялась бы объяснять мне, как я был не прав, как плохо я поступил и вообще какой я козел, и было бы куда лучше, если бы я сделал так-то и так-то. Матушке я интересен не как личность, а как потенциальный объект перевоспитания и улучшения. Борьке я был бы интересен как несомненный объект желчной критики и унижения. Лине просто скучно было бы меня слушать, ибо она, как всякая женщина, искренне полагает, что за четырнадцать лет совместной жизни узнала меня как облупленного и ничего нового в смысле моей личностной характеристики из моих сопливых детских воспоминаний не почерпнет.
Мои регулярные занятия с Бегемотом привели к значительному сокращению контактов с внешним миром, в том числе с Линой, матушкой и моими товарищами по лечению - Чертополохом и Мимозой. Разумеется, никто из них не знал, что я работаю с психоаналитиком. Павлу Петровичу и Елене знать об этом было не нужно, незачем выпускать наружу информацию о том, что у Корина с головой беда. Матушке я ничего не говорил, чтобы не пугать: она легко может запаниковать при мысли, что я все вспомню и ее обман раскроется.
