Автор
Мне сразу стало ясно, что моя жизнь изменится после незапланированного пробуждения. Вокруг меня царил хаос: все казалось подчеркнуто реальным, но изнутри несло флером загадочности и секретов. Этот новый мир требовал от меня принятия и открытия, и я был готов к большему — к чему-то невероятно сложному и захватывающему....
- Почему я должна себя жалеть? Разве со мной что-то не так?
- Но ведь вы не можете никого полюбить. То есть нет, не так... - Я отчаянно путался в словах, пытаясь выразить мысль, только что пришедшую мне в голову. - Вы можете встретить мужчину, к которому потянется ваша душа, но вы будете знать, что если он ответит на ваше чувство, то в ближайшее время умрет и вы снова останетесь одна. У вас остается только два пути: или любить его и принести в жертву року, который над вами висит, и в итоге потерять любимого, или не пускать любовь в свое сердце и, сцепив зубы, вычеркнуть такого мужчину из своей жизни.
Она аккуратно положила кисть на кусок картона рядом с ведром, сделала несколько шагов и уселась на ступеньку, ведущую на веранду.
- Вы правы, - негромко проговорила она, глядя куда-то вдаль, то ли на дом с противоположной стороны дороги, то ли на птичку, спрятавшуюся в густой кроне дуба. - Но никто никогда не думал об этом так, как вы. Все говорят только о том, что случается с теми, кто приближается ко мне.
- Почему? Рядом с вами не было тех, кто мог бы вас пожалеть, посочувствовать вам?
- Никому в голову не приходило, что я нуждаюсь в жалости и сочувствии. Все думали, что я такая сильная, самостоятельная, никогда не жалуюсь, не плачу, не ною, значит, у меня все хорошо. А вы могли бы меня пожалеть?
- Я уже это сделал.
Я тоже оставил валик и присел на ступеньку рядом с Анной. Неожиданно она прислонилась ко мне и уткнулась лбом в мое плечо. Я осторожно обнял ее за плечи и начал тихонько покачивать, словно ребенка баюкал. Ее обнаженная рука была холодной, но в этот раз она не показалась мне ледяной. Просто прохладной. Так мы и сидели, обнявшись и молча покачиваясь, и я поймал себя на том, что в этом объятии не было ни капли эротики, ни грамма чувственности. Я перестал видеть в Анне желанную красавицу.
И тут же предательски зашевелились сомнения: а не слишком ли близко я подошел к Анне? Ведь злому року неизвестно, с какими намерениями, с какими мыслями я сейчас обнимаю ее. Вдруг он решит, что и я должен пасть жертвой необъяснимой трагической закономерности?
Я невольно отстранился и убрал руку.
- Ну что ж, будем продолжать? - в моем голосе было, видимо, слишком много наигранной веселости, и Анна все поняла.
