Автор
В четвертый день темнота уходит, но впереди лишь туманные кромешники лесных болот. Воздух затянут хмурой пеленой смертельной сырости, и снова они движутся под ногами разлагающихся деревьев, дышать стало тяжело. Атмосфера здесь несчастная и мрачная — словно весь мир вступил в противостояние с бесконечными болотами и холодным свинцовым небом....
Запах рыбы и плохого пива смешивался в жуткую вонь, Лютеция старалась держаться с подветренной стороны.
— Не тревожься, красавица. Его никто не выгнал.
— А где он?
— Спит и ест с моими слугами. А я их содержу неплохо! Кто хорошо обращается со слугами, тому они верны.
Успокоенная, она повернулась к Тревору:
— Дядя, тебе не кажется, что мы достаточно пользовались гостеприимством благородного Свена? У него своих дел и забот достаточно. Когда ты думаешь, мы сможем выехать завтра утром?
Тревор развел руками:
— Кони отдохнули, а мужчины должны уметь жить без отдыха.
Свен закусил губу. Острые глаза из-под кустистых бровей смотрели испытующе, на лице проступило колебание.
— Ты права, — сказал он Лютеции, — что у меня своих дел хватает. Да ты заметила, я вами не занимался. Приходилось укреплять стены, завозил запасы муки, зерна. Так что вы и так сами... Но, как бы я ни хотел от вас избавиться, все же ехать прямо сейчас не советую. По крайней мере, надо выждать.
— Почему?
Свен звучно хлопнул себя по коленке:
— Лютеция, для тебя весь мир в том злодее, что за тобой по пятам! И ничего, вроде бы не происходит!.
— Агаласов? — переспросил Тревор озадаченно. — Слышу впервые.
Свен отмахнулся:
— Сегодня называются так, завтра иначе.
Лютеция отшатнулась, шокированная:
— Свен, как вы можете! Разве народы возникают не по Божьему соизволению?
Брови Свена взлетели на середину крохотного лба, заняв его целиком. Глаза выпучились.
— Божьему? А кто это?.
— Он единственный, — отпарировала Лютеция строго. — Все остальные — теперь уже демоны.
Свен отступил, выставил ладони:
— Как скажешь! Мне все одно, только не говори о вашем боге. У меня от проповедей начинает в голове звенеть, а зубы сразу ноют. Отдыхайте, присмотритесь, кому чем заняться. Мне шестеро крепких мужчин вовсе не в тягость! Еще как не в тягость. А выступить в свой поход... опасный поход, успеете.
