Тот ухватился за кувшин, Цугардлих проследил, как темно-красная струя падает в его кубок, затем широкая ладонь почти закрыла светлое серебро, он поднялся, властный и уверенный, словно это он принимает гостей, его зычный голос мощно разнесся по залу:
— За здоровье и благополучие доблестного Фарамунда!.. Надеюсь, он окажется таким же хорошим соседом, а мы сможем долго наслаждаться его обществом!
Гости поднимались, звонко чокались кубками. Вино плескало на стол, Фарамунд прислушивался к шуму, улыбался, кланялся, благодарил, а в голове, как юркая змейка, вертелась мысль, что даже ему, неискушенному в поисках подспудного смысла слов, заметны предостережение и угроза насчет хорошего соседа, а также попытка выяснить его дальнейшие планы. Мол, как долго он задержится здесь. Не пойдет ли захватывать бурги и города дальше. Не пора ли объединить силы и остановить его сейчас...
— Я тоже надеюсь, — ответил он ровно. — Я не собираюсь уходить из этого бурга...
Голос его прервался. Все увидели, как разом помрачнело его лицо, щеки прорезали скорбные складки, а губы затвердели. В глазах внезапно появилась нечеловеческая тоска.
Он торопливо осушил кубок, слуга тут же почтительно наполнил, и Фарамунд выпил до дна снова. Гости, чувствуя неладное, отпивали из кубков, осторожно опускались на скамьи, словно у тех подпилены ножки.
Петариус наклонился к соседу, шепнул что-то. Хотя он не смотрел на Фарамунда, тот ощутил, что речь о нем. Сосед слушал, потом его глаза отыскали Фарамунда, во взгляде были удивление и сочувствие. Петариус шепнул другому соседу, слева, и так пошло по кругу, но Фарамунд сидел за столом в глубокой печали. Он чувствовал присутствие Лютеции, слышал ее имя... гости повторяли его шепотом, но оно звучало в его черепе, видел, как из пространства проступает ее неземной облик...
Глава 23
В разгар пира приехал Тревор. Редьярд остался в Люнеусе, с жаром укреплял бург, командовал своими и теми воинами, которых им оставил Фарамунд для охраны. Редьярд и Тревор считали, что мертвая крепость ожила: — прекрасная Брунгильда стала ее сердцем, и жили теперь тем, что бдили, укрепляли, охраняли, предусматривали..."
"Фарамунд слушал вяло. Не то, чтобы забыл Люнеус — первый настоящий город, который захватил, но тепла в нем ощутить не успел. Не пришлось даже переночевать, так что укрепляет там Тревор или рушит... не все ли равно? Он подарил это нагромождение камней им... ну, младшей сестре Лютеции, как они все говорят. Но у таких существ, как Лютеция не может быть сестер, ибо боги отдают им все, ничего не оставляя братьям или сестрам.
Внезапно Фарамунд словно бы ощутил странное прикосновение.