Автор
В четвертый день темнота уходит, но впереди лишь туманные кромешники лесных болот. Воздух затянут хмурой пеленой смертельной сырости, и снова они движутся под ногами разлагающихся деревьев, дышать стало тяжело. Атмосфера здесь несчастная и мрачная — словно весь мир вступил в противостояние с бесконечными болотами и холодным свинцовым небом....
Он осторожно коснулся прогретых животным теплом досок.
Чуть скрипнуло, дверь ушла в сторону. На темном небе холодно блистают звезды, огромная луна заливает все холодным светом, способном поднимать из могил мертвецов, придавать колдунам недобрую мощь.
С дрожью во всем теле он видел, как огромный черный зверь старательно преследует по небу яркий диск, гасит звезды, и все старается проглотить луну, но та всякий раз либо выскальзывает, либо, проблуждав по его внутренностям, прорывает бок и победно вываливается наружу, еще более чистая, омытая вражеской кровью.
Поднялись из земли, и пошли, убыстряя шаг, призрачные тени римских легионеров. Он отчетливо видел их стройные ряды, что смешались только в"
"момент, когда налетел ветер и понес их в сторону древних руин, когда-то бывших римской крепостью. Вместе с ветром долетел едва слышный глас Ночного Зверя, который может ослепить путника, если у него нет амулета, а у холма мелькнули едва заметные горбатые спинки народца Холмов, что живет в подземных норах.
— Кто я? — прошептал он.
Челядь еще спала, но он проснулся мгновенно, разом вспомнив, что с ним случилось с того момента, как он открыл глаза и увидел склонившееся над ним прекрасное лицо молодой девушки. У нее такие звездные глаза, яркие и чистые...
Из могучей груди вырвался вздох. Еще бы вспомнить, что было раньше!
В помещении воздух был сухой и теплый. Мирно посапывает кузнец Гнард, от очага веет сухим жаром. Угольки шуршали, пощелкивали, в трубе завывало на разные голоса.
Утром Долм, старший конюх, оглядел Фарамунда с головы до ног оценивающим взглядом:
— Он еще негоден таскать бревна... но навоз убирать может. Как думаешь, хозяин?
— Бери, — согласился Свен. — Хоть он не наш, а человек Лютеции.
— У меня отработает!
— Только не чересчур, — предупредил Свен. — У него раны еще не закрылись.
В голосе хозяина крепости звучала холодная заботливость хозяина о своей скотине, которую надо кормить и не доводить до того, чтобы пала.
Долм поманил Фарамунда:
— Иди сюда. Отныне жить и спать будешь здесь. В конюшне.
Из раскрытых ворот вкусно пахло свежим сеном, несло теплым навозом. Фарамунд шагнул вслед за конюхом.
