Вон единственный сын правителя, а эта девочка — единственная дочь начальника гарнизона. Они откроют ворота и сдадут город!
Гнев бурлил так, что ему стало трудно дышать. В глазах на миг застлало красной пеленой. Он перевел дыхание, страшным усилием загнал бешенство поглубже, его голос почти не дрогнул, когда обернулся и крикнул:
— Вехульд, ко мне!"
"Раньше Вехульда примчался быстроногий Унгардлик, резвый, как молодой олень. Фарамунд кивнул на Тертуллия:
— Свяжи ему руки за спиной. Покрепче!
Тертуллий побледнел. Глаза стали круглые, губы затряслись:
— Зачем? Ведь я вам так помог...
— А себе? — спросил Унгардлик весело.
— Мне ничего не надо! — выкрикнул Тертуллий. — Это не предательство, а акт... акт спасения! Как жителей города, так и ваших!
Фарамунд кивнул Унгардлику:
— Наломай прутьев. Каждому ребенку по пруту. Понял?
— Догадываюсь, — ответил Унгардлик. Он широко улыбался, — У этого учителя такая жирная задница.
Когда он принес прутья, Фарамунд раздал детям и сказал раздельно:
— Ваш учитель привел вас ко мне в плен. Это — нечестно! Он вас предал. Поэтому возьмите эти прутья и лупите его, пока не пригоните обратно в город. Надеюсь, вам откроют главные ворота.
Прошли сутки, а на следующий день из ворот выехал одинокий всадник. Фарамунд с волнением выехал навстречу. После поражения от готов что-то перевернулось в душе, от уверенности в себе так быстро переходил к отчаянию, что кожа покрывалась волдырями.
— Я — Кенпер, — сказал человек. — Комендант гарнизона. Я родился и жил в этом городе, я женат на дочери господина префекта, и вообще... словом, хотя я явился один, но уполномочен говорить от имени горожан. Но сперва я хотел бы узнать...
Фарамунд кивнул:
— Если не касается военных тайн, спрашивай.
— До нас дошли слухи, что у вас настолько странное войско... Однажды, когда вы перед одним городом устроили стоянку, прямо посреди лагеря оказалась яблоня. Ветки просто гнулись под тяжестью спелых яблок. Было такое?.. И когда войско, переночевав, ушло дальше, осталась не только цела сама яблоня, но уцелели даже яблоки!
Фарамунд засмеялся:
— Помню, было такое! Я за неделю до этого шестерых повесил за грабежи. Так что это у моих людей вовсе не от доброго нрава...
Комендант поклонился:
— Спасибо за честный ответ. Я уполномочен заявить, что мы сдаем город. Без всяких условий.
С этого дня Фарамунд считал только захваченные города, пренебрегая простыми бургами. Здесь, в южной части Галлии, где римское влияние чувствовалось неизмеримо сильнее, настоящей добычей были римские или поримленные города. Встречались города, где на все население попадалась одна римская семья, но городок упорно называл себя римским.
Правда, останавливаться Фарамунд предпочитал в бургах.