Автор
В четвертый день темнота уходит, но впереди лишь туманные кромешники лесных болот. Воздух затянут хмурой пеленой смертельной сырости, и снова они движутся под ногами разлагающихся деревьев, дышать стало тяжело. Атмосфера здесь несчастная и мрачная — словно весь мир вступил в противостояние с бесконечными болотами и холодным свинцовым небом....
Все чаще перед глазами ее решительное лицо, блестящие глаза... В них тогда стояли слезы, почему понял только сейчас?
В Римбурге, в своих роскошных покоях, Брунгильда слушала Тревора, выпрямившись, гордо вскинув подбородок.
Тревор говорил тяжело, словно выкатывал на гору каменные валуны. С Брунгильдой старался не встречаться взглядом, кое-как закончил рассказ о поездке, поклонился:
— Дорогая... Это все... что он сказал.
Он поцеловал ее в мраморно чистый лоб, повернулся и вышел. В дверном проеме покачнулся, плечо задело косяк.
Она с неподвижным лицом ждала, пока проскрипят ступеньки на лестнице. Наступила мертвая тишина, но она все еще прислушивалась, пока от напряжения не зашумело в голове.
На миг грудь напряглась, словно сопротивляясь отчаянному крику, однако к своему удивлению ощутила в себе пустоту. В душе было темно и пусто. Даже удивление оказалось настолько слабым, что истаяло как туман. Да, она тогда совершила ошибку. Она совершила ошибку еще в самом начале, когда увидела Фарамунда и стала искать в нем коварство, всякие изъяны.
"Но и тогда можно было много раз исправить! Можно было уже по приезде в Римбург отослать служанку заниматься своим делом, а самой занять принадлежащее ей место. Можно было сделать это в любой день, когда рекс приезжал в Римбург.
Но почему же он, сказала она беззвучно, тут же спохватилась. Но ведь она сама четко и твердо объяснила ему, что их брак — лишь союз племен. Объяснила так неопровержимо, что бедному варвару, который хорош и умен только с мечом, нечем было возразить... кроме как взять ее силой. По праву мужа. Но он, опять же по своей варварской натуре, оказался достаточно благороден, чтобы не принуждать ее.
Да, это ее главная ошибка. Наверное, главная. Ей надо было сделать первый шаг самой. Она запретила ему приближаться к ней, он и не приближался. В чем она может его винить?
Сегодня ей во дворе попался навстречу угодливый Бургувей, управитель, подаренный ей отцом. Он поклонился, едва ли не до земли, поздравил со скорым рождением ребенка. В глазах этого преданного до безумия слуги она прочла настоящее почтение.
