Автор
В четвертый день темнота уходит, но впереди лишь туманные кромешники лесных болот. Воздух затянут хмурой пеленой смертельной сырости, и снова они движутся под ногами разлагающихся деревьев, дышать стало тяжело. Атмосфера здесь несчастная и мрачная — словно весь мир вступил в противостояние с бесконечными болотами и холодным свинцовым небом....
Теддик держался за плечи, стараясь не давить за горло, Фарамунд слышал над ухом его надсадное дыхание, но собственное дыхание стало сухим и горячим, обжигало горло.
— Не туда, — прохрипел Теддик. — Тарант помчался явно к ручью... Бери вниз... вон в ту сторону...
Фарамунд послушно свернул. Он сам смутно чуял, что в той стороне может быть спасение, а когда в лицо пахнуло свежестью, понял, что это дает о себе знать ручей или даже речушка, а, значит, можно пробежать по воде вверх или вниз по течению.
Он сбежал с пологого берега, вода разлетелась хрустальными брызгами.
— Тарант все же дождался...
Фарамунд бежал по мелководью, со страхом видя сквозь прозрачную воду, как мучительно медленно речные струи замывают оттиски подошв Таранта на песчаном дне.
Тот показал им на свисающие над водой толстые корни, сразу же ухватился, исчез на миг, потом оттуда протянулись руки.
Сквозь листву было видно, как вдоль берега пробежали трое. Собаки на длинных поводках, иначе бы уже догнали... За ними еще пятеро, конных нет, через такую чащу не продраться.
У Фарамунда сердце стиснулось, когда один с собаками замедлил шаг, всмотрелся в их сторону.
Тарант сказал с нервным смешком:
— Там селение... Они решили, что мы там попробуем укрыться. Или получить помощь.
Теддик со стоном перевернулся на спину. Фарамунд быстро разорвал рубаху, перетянул ему ногу, чтобы сберечь остатки крови.
— Жилы не затронуты! А мясо зарастет быстро. Через пару недель будешь бегать, как и раньше.
Тарант хохотнул:
— Скажи: за бабами бегать! Он враз вылечится.
Теддик лежал на спине бледный, понурый. Глаза его не оставляли лица Фарамунда. Наконец он спросил напряженным голосом:
— Зачем ты меня тащил?
— Как зачем? — удивился Фарамунд.
— Зачем? — повторил Теддик. — Мы не друзья. Ты мне никогда не нравился! Что-то в тебе есть... не наше.
