И царица обрадовалась, увидев дочерей, расположившихся на полке из эбенового дерева. Даже покойная Мактатон стояла здесь — живая среди живых.
— О, бог великий, — проговорила царица, — вот они! Они как бы просятся ко мне. Да, это они. И головки — все до единой — моих дочерей!
С этими словами она погладила принцессу. Ее волосы, смазанные благовониями Ретену и зачесанные назад. И перехваченные тугой лентой.
— Тебе не кажется, — сказала она Джехутимесу, — что головы эти немного странноваты?
— Так почему же чуточку не подправить их? Разве у тебя нет резца? Или мало помощников?
Ваятель покачал головой: нет — всего в достатке!
— Так что же, Джехутимес?
— Его величество забракует их.
— А я? Мое мнение — разве ничто?
Голова его крепко была посажена на шею. Такая четырехугольная голова на грубой крестьянской шее… Он сказал:
— В этом случае его величество прав.
Джехутимес заглянул в ее лучистые зрачки, на которых были изображены сотни иероглифов, одно созерцание которых — истинное блаженство для смертного.
— Твое величество, ты не права.
Она резко повернулась. Так резко, что одеяние ее, не будь оно крепко затянуто в талии, полетело бы в сторону. Шагов за десять. Подхваченное ветром.
Ее величество сияла, как утренняя заря над Восточным хребтом. Ноздри ее порозовели и расширились. Брови, подмалеванные древесным углем, добытым в Та-Нетер, уподобились двум крылам.
— Люблю откровенность! — Царица рассмеялась. — Люблю бесстрашие Джехутимеса. — Она обратилась к Ка-Нефер: — А ты?
Но ведь и Ка-Нефер была женщиной.
— Твое величество, бывают мужчины и побесстрашнее.
— Слово хорошее, хотя и не совсем правильное… Наверное, бывают.
Из-за серой занавески медленно вышел Нефтеруф. Такой могучий, такой сильный, как колонна в храме Атона, подпирающая тяжелую кровлю. Из-под бровей у него вырывались молнии, способные испепелить все живое.
Ее величество первый раз видела его. Совсем не знала его. Он так не походил на этих ваятелей, созидающих живые камни.
Нефтеруф поклонился в глубоком — глубочайшем, невиданно изысканном поклоне.
— Кто он? — спросила царица Джехутимеса.
— Твое величество, — поспешила ответить на ее вопрос Ка-Нефер, — если когда-нибудь вам понадобится раб, то более преданного не найдешь. Он ходил по улицам с маленькой обезьянкой. А сейчас месит глину. У славного Джехутимеса.
Ваятель утвердительно кивнул.
— Не кажется ли, — прошептала царица, — что он слишком статен для раба?
Ка-Нефер оглядела Нефтеруфа с ног до головы: «… В нем бурлит сила. Кипит, как вода, падающая с высоты на каменное ложе…».
— Твое величество, он будет преданней собаки.
— Это он говорил сам?
— Откуда же тебе это знать?
— Посмотри на него: эти глаза, сияющие, как молнии, эти губы, дрожащие от благоговения.