Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
Раздел Chitat.online для книги «Фараон Эхнатон» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Георгий Дмитриевич Гулиа Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Если его светлость Эйе олицетворял, по их разумению, хитрость и коварство, Хоремхеб — оголтелое воинство, то Маху являл собою жестокость беспримерную, о которой, может быть, и не догадывался даже сам фараон. Многие спрашивали себя: «Как может его величество — жизнь, здоровье, сила! — терпеть жестокосердного, неумолимого человека вроде Маху? Или это совершенно необходимо для власти фараоновой?» И вот этот самый Маху является сюда, в эту хижину. Зачем?
«…Если и Маху здесь, — подумал Нефтеруф, — значит, дело значительно серьезнее, чем это можно предположить. Если живая плеть фараонова — а Маху именно плеть — считает возможным покинуть дворец и побеседовать с заговорщиками, то дело наполовину выиграно. Это значит, что власть шатается, очень шатается. Да и Шери не стал бы попросту рисковать ни собой, ни своими единомышленниками…»
«…Великий Амон позвал сюда этого Маху, который только таким образом может искупить свою вину перед богом. Этот случай посылает ему Амон-Ра, ибо Маху виновен не меньше самого фараона. Вот так выясняется и проверяется прочность власти, пытавшейся сокрушить тысячелетнее божество, которое во плоти и крови всего Кеми, всех его людей…»
«…Вот эти трое. Один из них несчастный парасхит, другой — неизвестный миру человек, но, судя по виду его, довольно решительный. Можно ли опереться на столь жалкую силу в таком невероятно трудном деле, как борьба с фараоном?..»
Он не торопился присаживаться, исподлобья осматривал комнату и ее обитателей.
— Ты здесь среди преданных тебе людей, Маху, — счел необходимым предуведомить его Шери. — Я хочу сказать, что любое твое решение останется между нами. Никто об этом не узнает, кроме стен.
— Стены не менее опасны, чем люди, — изрек Маху. И уселся на низенькую скамеечку.
— Уважаемый Маху, — сказал Сеннефер, — неужели и ты опасаешься соглядатаев?
Маху долго молчал. Потирал руки, точно они озябли. Громко сопел. Бросал любопытствующие взгляды на каждого из троих мужчин. Такие быстрые взгляды. Словно камешки в полете…
— Когда один, — начал он, — устанавливает слежку за другим, приходится набирать соглядатаев. Не одного, не двух и не трех. Много соглядатаев! Потому что один подозреваемый всегда связан со многими другими. Значит, слежка разрастается. Что делать? Приходится следить и за соглядатаями, и за соглядатаями соглядатаев, и за соглядатаями соглядатаев соглядатаев. Что же получается?
Шери покачивал головой. Он-то хорошо знал, что получается.
— Как мастерят корабельные канаты? Берут льняное волокно. Оно не толще волоска. Волокно к волокну. Еще волокно — и уже суровая нить. Суровая нить к суровой — толстая нить. Из тысячи таких нитей, искусно сплетенных, и получается канат — с руку.
