Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
Раздел Chitat.online для книги «Фараон Эхнатон» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Георгий Дмитриевич Гулиа Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Я хочу одного, — проговорил Семнех-ке-рэ, — хочу, чтобы подольше жил его величество. Чтобы болезнь поскорее оставила его…
— Какая болезнь? — спросила Нефертити.
— Он здоров… Он очень здоров, — резко сказала Нефертити. — Царь не щадит себя. Он весь в думах. И днем и ночью… Один радеет за всех. А у него всего-навсего одно сердце!
Семнех-ке-рэ немного поразился. Разве женщины — брошенные мужьями женщины — не становятся азиатскими тигрицами? Разве великая злоба не зарождается в их душе? Злоба против мужа, бросившего ее…
— Нафтита! Ты удивляешь меня, Нафтита!
— Я не могу сказать…
Семнех-ке-рэ встал. Прошелся перед нею. Стал перед нею. В комнате — показалось — совсем не темно. Или его осветила сама Нефертити? Или небеса засветились ярче?.. Небеса, которые изливаются сюда через окна…
Он был совсем небольшой. Точнее, большой отрок. Телосложением. Ростом. «… О, Кеми многострадальный! Те, которые опора тебе, сами нуждаются в крепкой опоре…» Нефертити видела его — своего зятя — во весь рост С головы до ног. От тонких ног до хрупких плеч…
— Нафтита, — прошептал он.
— Ты — великая царица.
— Откуда ты это взял, Семнех-ке-рэ?
Но ему было не до смеха. Он сказал:
— Несмотря ни на что, ты любишь его величество!
Нефертити сказала твердо, решительно:
— Мы должны его любить, Семнех-ке-рэ. Потому что все мы — дети Кеми и бога единого и мудрого Атона!
— Воистину, Нафтита!
Он поклонился ей. Церемонным поклоном. Каким кланяются только истинной и великой царице.
В поздний час, когда лавка Усерхета обычно пустует, неожиданно заявился… Как бы вы думали — кто? Сам Джехутимес. Начальник ваятелей. Любимец его величества. Зашел один. Без друзей. В этот очень поздний час.
Первейший закон лавочника: ничему не удивляться. Мало ли кому вздумается забрести к нему? В лавке — вкусная еда. Здесь — красивейшие девушки. Здесь каждого почитают. Здесь внимание, услужливость крайняя. Не важно, что сменилась в городе первая стража. Не важно, что звезды устало светят. Небесное вращение идет своим чередом. Земная жизнь — своим. Что же до Усерхета, — он может и вовсе не спать. Прикорнет на час — и отдохнул. Так он провел всю жизнь и достиг уважения. Некоторого богатства. Собственными трудами и стараниями. И голова у него — своя. Он всегда думает ею. Без посторонней помощи…
Лавочник встретил ваятеля радушно. То горбясь в поклоне, то выпрямляясь с улыбкой.
— Я работал целый день, — сказал Джехутимес. — Я работал, и глаза мои не видели ничего, кроме камня. Даже и не заметил, как ушли мои помощники.
— Разве они не простились с тобой?
— Возможно… Я ничего не слышал…
— Как это так? — Лавочник был изумлен. Как это человек может ничего не слышать и ничего не видеть, погруженный в работу? Разве так работают?
— Всякое бывает, Усерхет.
