— Вот как! — воскликнул фараен, будто только что ему открыли глаза на дерзновенное поведение скрибов. Будто сам не знал этого.
— Твое величество, можешь поверить мне: писцы — народ не совсем надежный. Я хочу сказать: следует почаще заглядывать в их душу. Очень и очень глубоко. Для чего? Для того, чтобы распознать нечто, что может быть обращено во вред самодержавным владыкам. Есть один путь, чтобы вернее держать их в руках.
— Какой же это путь? — нетерпеливо спросил фараон. Пенту кивнул: дескать, это очень важно знать.
Эйе загнул большой палец левой руки;
— Один путь: душить…
— Душить, — невозмутимо повторил Эйе.
— Кого душить? — Фараон аж приподнялся со скамьи. Это для него было неожиданно.
— Ну, не в прямом смысле. Но — почти. Чтобы не оставалось у них времени на разные там дурацкие размышления…
— … Дурацкие размышления, — произнес фараон. Повторил, как эхо.
— Дело, дело и еще раз дело — вот удел скриба! Слова влетают ему в ухо, и он их записывает на папирусе. Надо, чтобы гнул он спину. Над письмом. И не разгибал спины. Над письмом. Был послушателем великих слов. Вот участь, справедливая участь скриба!.. Такую участь готовили им дальновидные самодержцы, наиболее рукастые правители. И трон бывал непоколебим!
— Есть и другой путь, — сказал Пенту.
— Тоже очень ясный путь, — ответил Пенту. — Но в нем имеется большой изъян.
— Человек — существо думающее. А скриб — тем более! Тут нужна мера.
Эйе заметил, что мера необходима во всем. Даже животворный разлив Хапи не должен переходить предначертанных богом границ.
— А как установить пределы? — спросил Пенту.
— Их устанавливает его величество, — торжественно провозгласил Эйе.
— Своим волеизъявлением. Своим приказом.
Пенту не удовлетворил этот ответ. Он сказал:
— Когда цыпленок зародился в яйце — его нетрудно заметить: достаточно просмотреть на свет. Или чуточку потрясти возле уха. Или разбить яйцо… Но как быть с мыслями?
— Которые в голове скрибов.
Фараон с интересом следил за спором семеров. «… И этот и тот, несомненно, люди умные. Больше того, хитрые! Особенно Эйе. Многомудрые и многоопытные они. Говорят дело. Хотя вроде бы и расходятся во мнениях, но в конце концов сойдутся на главном. Не могут не сойтись! Ибо они живут на одной ладье, плывущей в мировом океане, и деваться им некуда…»
— Узнать, что творится в голове скриба, так же трудно, как угадать намерения сытого льва. Голову скриба не просветишь, подобно куриному яйцу. Не разобьешь ему голову, чтобы выяснить, какие там копошатся мысли. Чем больше станешь запугивать его, тем глубже уйдет в свою нору. Подобно мыши. Ругая тебя в душе, станет скалить зубы в неискренней улыбке. Глядя на тебя нарочито грустными глазами, будет издеваться над тобой под сурдинку.