Это — стена, которая тянется вдоль Дороги. От ворот до моста — десять шагов. Это — узкие ворота. Боевая колесница будет ждать его у ворот. Обратите внимание: от ворот до колесницы — пять шагов. Пять больших шагов. Шесть — коротких. Я пометил это место красным. Это цвет крови. Ты понял меня, Нефтеруф?
У бывшего каторжника раздулись ноздри. Он в упоении прикрыл глаза. И прошептал:
— Я напьюсь его крови. Я напьюсь его крови…
— Да, Нефтеруф, ты отомстишь. Ты очистишь Кеми от этого изверга.
Так сказал Шери. Это были его слова. Не чьи-нибудь. Раз Шери подумал, раз он произнес свои мысли громко, для всех, — значит, он знает, что говорит, когда говорит и кому говорит.
— Я буду стоять под сикоморой. От дерева до колесницы — сто шагов. Я пойду к колеснице от сикоморы. Не спеша. Готовый прибавить шагу…
— …если того потребуют обстоятельства, — уточнил Шери.
— Если потребуют обстоятельства, — повторил бывший каторжник. — Нож у меня на груди. Я точил его целую неделю. Это хеттский нож из настоящего железа. Им можно бриться. Это настоящий хеттский нож. Из их столицы Хаттушаша. Его мне продал один купец, по имени Taxypa. Я сказал ему, что я — мясник. Он сказал: «Этот нож в одно мгновение свалит бегемота, который в болотах Юга». Я сказал ему: «Я и есть охотник на бегемота».
— Покажи мне этот нож. Покажи нам, где ты его носишь?
Нефтеруф отпрянул назад. Он словно бы подпрыгнул. И оказался в двух шагах от папируса. Оказался на коленях — чуть откинув голову и выпятив грудь:
Но никто не видел этого хеттского ножа. Где он? На груди? Сбоку? Под мышкой? Где нож, который продал ему купец Тахура?
Нефтеруф достал его, и клинок — узкий, как жало змеи, — сверкнул в сумеречном освещении.
— Я точил его на камне…
Нефтеруф положил нож на свою грубую ладонь и обнес каждого, словно лакомством. По мнению мужчин, нож во всех отношениях был превосходен. А Ка-Нефер содрогнулась.
— Это смерть. Это смерть, — сказала она.
— Да, смерть! — Нефтеруф спрятал нож. — А это — чарочка.
Нефтеруф достал — тоже неведомо где спрятанную — глиняную чарочку. Такую маленькую.
— Я выпью его кровь, — сказал он с удовольствием.
— Очень просто: наполню чарку — и выпью. Для меня будет слаще меда.
— Пусть, — сказал Сеннефер, — пусть пьет.
— Я отхлебну его теплой крови. Прежде чем прикончат меня стражники…
«…Какой ужас! Он говорит о своей смерти так, словно бы собирается на чужие похороны. Я бы не смогла! Я никогда не смогла бы!.. А Шери, а Сеннефер смог бы?.. Наверное, нет. Наверное, нет…»
— Я буду неподалеку, — тихо сказал Шери. — Одного из стражей уложу я. Того самого, кто руку на тебя подымет.
— Нет! — возразил Нефтеруф, — Нельзя так! Нельзя умирать всем! Кто же будет мстить дальше? Нет, Шери, тебе не следует ввязываться. Другое дело, ежели я промахнусь.