Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
Раздел Chitat.online для книги «Фараон Эхнатон» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Георгий Дмитриевич Гулиа Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Эти груди — твои, мой любимый…
Эхнатон ищет глаза. Ее глаза. А вместо них — глубокая глубина. Он ищет ее губы. А вместо них — прохладные гранаты: такие большие, такие гладкие, такие притягательные. Он жаждет взять ее всю. В свои руки. В свои объятия. А вместо нее — обжигающее, невесомое пламя. О Кийа, кто родил тебя? Неужели же женщина во плоти? Или ты рождена там, на небе, возле отца великого Атона?..
— Послушай, Кийа, порою ты кажешься существом сказочным.
— Что же во мне сказочного?
— Я боюсь притрагиваться к тебе.
— Мне кажется, что проснусь однажды и не увижу тебя. Все окажется сном.
— А может быть, я — это сон?
— Сжимай же посильнее… Я люблю, когда ты причиняешь боль…
— Вдруг ты проснешься и — не будет меня…
— Ты будешь плакать?
— Прошу тебя, замолчи.
— Кийа, ты будешь плакать по мне?
— Вот я зажимаю тебе рот…
Его величество с каждым днем все сильнее ощущает одно: не может без нее! Она — в сердце его. Она — жизнь его. Как он мог без нее до сих пор?.. Он прижимается губами к ее уху и шепчет едва слышно:
— Я рожу много сыновей. Я молода. У нас должно быть их много. Очень много.
— Только сына. Потому что люблю тебя… А когда любишь, говорят, желания сбываются.
— Может, я уже зачала сына?
— Может быть. У меня не было сына. Одни дочери. Я не знаю, что с ним делать-то?
— Надо сделать ему обрезание…
— А потом растить богатыря.
— Доверь это мне, возлюбленный мой.
Он целует мочку ее уха… Упругую, как бобовое зерно…
— Откуда у тебя такая мочка?
— Она тоже твоя, любимый.
Он мизинцем — едва-едва мизинцем, кончиком его — касается углубления в животе. Крошечного углубления на белой чаше…
— Он тоже мой, Кийа?
— Совсем, совсем, совсем?
Его величество дурачится от счастья. От избытка чувств… Горячей щекой припадает к животу. Он словно пчела на цветке.
Она смеется. Ей приятно. Эхнатон на вершине счастья — она-то хорошо понимает!
Он спрашивает не без лукавства!
— Но ты же повелел строить гробницу для меня?
— Значит, раньше умру я!
И он снова припадает к ней. И снова и снова спрашивает себя: «Кто же изваял ее? Где этот величайший ваятель?» Спрашивает себя, а сам знает — кто. Не может не знать. Это он! Это он, сияющий на небе!..
Он замирает. Обнимая ее. Слившись с ней… Нет откуда она? Кто изваял ее? И почему приблизил ее к себе так поздно?!
Кийа запрокинула руки. (Подмышки у нее гладкие, словно галька морская. Они тщательно выбриты цирюльниками.) И соски тоже рвутся вслед за руками. Куда-то кверху. Или в сторону. Такие розовые.
