Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
Раздел Chitat.online для книги «Фараон Эхнатон» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Георгий Дмитриевич Гулиа Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Это решите вы сами… Нет, я, кажется, взялся за дело не с той стороны…
«Он к тому же еще и косноязычен», — подумал вождь. Ему даже стало жалко этого хилого человека, пытавшегося что-то сделать. Причем искренне…
— Ну вот, теперь я нащупал свою мысль, — продолжал Уакаст извиняющимся тоном. И оживился: — Я много лет наблюдал людей. Много лет я слушал их. Особенно стариков. Потом я наблюдал себя. Я даже готов был умереть…
— Умереть?! — воскликнул вождь.
Этот Уакаст говорил о смерти так, словно собирался сходить на берег реки и утолить жажду. Гости переглянулись, но не проронили ни слова. Уакаст пояснил:
— Я готов был умереть ради выяснения истины…
— Чего? Чего? — перебил его зверолов.
— Это еще что такое?
— Да, эта самая!.. С чем ее жрут?!
Уакаст пожал плечами Он решил, что лучше всего продолжить свой рассказ…
— Одним словом я не спал много ночей. Порой ходил и думал. Наяву. А будто бы во сне…
— Постой, постой! — промычал следопыт. — Как это — во сне? Этого не бывает!
— Где? — спросил тихим голосом Уакаст. — Где не бывает?
— Со мной не бывает!
— Верю. Я верю тебе. А со мной это случается, и довольно часто.
«Сейчас они начнут хохотать», — подумал вождь, едва сдерживая себя. Поэтому он ни на кого не глядел.
— Да, со мной это случается, — продолжал Уакаст, — особенно в последнее время, когда я пришел к твердому убеждению.
— К чему? К чему? — разом выкрикнули гости.
— К твердому убеждению.
— Слова-то какие! — проворчал метатель камней.
— Говори дальше, — предложил вождь.
— Чтобы не утруждать вашего внимания, я скажу покороче. Значит, так: наблюдая человека в его повседневной жизни, я пришел к заключению, что…
Уакаст умолк, глубоко вздохнул, словно готовясь к большому прыжку.
«Да говори же… Говори же ты…» — подумал вождь и в сердцах вырвал волос из бороды.
Гостей утомило это длинное вступление. Это похоже на то, что поставили перед тобой жареную дичь, а забавляют праздной болтовней. Ты голову не морочь, подавай самую суть! Да поживее!..
— …я пришел к заключению, что очень важно мыть руки в воде. Мытье рук, особенно в проточной воде, многим продлит жизнь и значительно улучшит состояние здоровья…
— Чего? Чего? — вопросил метатель камней, хотя он отлично слышал каждое слово Уакаста.
Уакаст спокойно и неторопливо повторил:
— Значительно улучшит состояние здоровья…
— При чем здесь руки?!
Так говорили гости, а точнее — выкрикивали. По всему чувствовалось что они крайне возбуждены. То есть возбуждены настолько, что готовы отлупить этого чудака несущего такую околесицу, которую и слушать невозможно
— Да, — невозмутимо продолжал Уакаст, — я точно установил это. Я много голодал на своем веку. И много холодал. Порою глина была мне пищей.
