В шатре Фараона, где дым от ладана плывет легкими танцами по воздуху, Андрей узнает, что его жизнь вот-вот изменится. В гостиной особняка мирно беседуют дядя и племянница — предвестники коварного плана, готовящегося расколоть сердце юноши на части. Каждый новый шаг впереди Андрея обрушивается волной тайн и загадок, заставляющих его непрерывно искать смысл жизни в диких пустошах Египта....
Военные были не сильно довольны моими словами, но виноваты в этом были сами, поскольку в самом начале тренировок заявляли, что никакие дополнительные проверки с моей стороны не нужны, они с внедрением сигнализации для управления колесницами разберутся сами. Не дети ведь. Вот сейчас и посмотрим, как они с этим без меня справились.
— Дальше. Лутфи, — я обратился к единственному здесь присутствующему темнокожему вождю, которого египтяне посадили отдельно, отказавшись сидеть с ним за одним столом. Я не стал настаивать, а посадил прямо рядом с собой на раскладывающемся табурете и теперь легче было к нему обращаться.
— Да мой царь, — коверкая слова, ответил он с сильным акцентом, но хотя бы понимал он много лучше, чем говорил.
— Ты со своими воинами встанешь как раз за пригорком, чтобы набегающие воины уткнулись в вашу стену щитов и копий всех трёх когорт. Увижу, что кто-то побежит, даже из новичков, наказаны будут все.
— Слушаюсь царь, — склонился он.
— Ментуиуи, — повернулся я к военачальнику, — ещё раз, колесницы только обстреливают войско нубийцев.
— Да мой царь, — склонился и тот.
— Всем ясны их роли на завтра? — спросил я, глядя прямо в глаза людей.
Военные нехотя, но кивнули, им явно хотелось сделать всё привычно и логично по их мнению, но с моим авторитетом спорить пока не могли.
— Тогда передайте мои слова своим людям и всем приказываю отдыхать, — распустил я военный совет из не совсем довольных людей.
— Лутфи задержись, — приказал я нубийскому вождю.
Он недоумённо на меня посмотрел, но вернулся на свой табурет.
— Мы это с тобой никогда ранее не обсуждали, но если ты решишь меня завтра предать, то я хочу дать тебе шанс, сделать это сегодня и сейчас, без каких-либо последствий, — спокойно сказал я, вставая перед ним, — я отпущу тех, кто хочет вернуться домой, к их семьям, поскольку завтра со мной выйдут сражаться только те, кто мне предан.
Темнокожий вождь с приплюснутым нубийским носом и маленькими глазами, внезапно опустил голову, стараясь не смотреть на меня.
— Ты хотел предать, — отчётливо понял я по его смущённому виду и что не зря затеял этот разговор. Ведь у меня были сомнения в этом и ради их проверки я и позвал его на этот военный совет.
— Там наши семьи, наш народ, — развёл он руки, — я сам из Шеллала царь.
— Сколько уйдёт с тобой? — я был разочарован, столько приложил усилий к их обучению и всё зря.
