В шатре Фараона, где дым от ладана плывет легкими танцами по воздуху, Андрей узнает, что его жизнь вот-вот изменится. В гостиной особняка мирно беседуют дядя и племянница — предвестники коварного плана, готовящегося расколоть сердце юноши на части. Каждый новый шаг впереди Андрея обрушивается волной тайн и загадок, заставляющих его непрерывно искать смысл жизни в диких пустошах Египта....
— «Даже если вполовину меньше, всё равно для такой эпохи это очень много, — удивился я, поскольку помнил, что в средневековье город с десятью тысячами населения считался просто громадным».
Людей также, как и вчера встречалось очень много. Мимо в носилках проносили знать или богатых людей, которых сопровождали слуги, более простые люди путешествовали разумеется пешком, а вот рабов я практически не видел, что меня немного удивило, поскольку Маша говорила, что Древний Египет был рабовладельческим государством. Что-то окружающая действительность спорила с её такими смелыми заявлениями.
— Почему так мало рабов на улицах? — поинтересовался я у парня.
— Они в основном работают в храмах и поместьях, — тут он ответил легко, — или идут на службу к царю, наёмниками.
С этим можно было согласиться, поскольку даже среди нашей охраны виднелись три лица явно негроидной расы.
— Эти откуда? — я показал на них пальцем.
— Нубийцы, — он вздохнул, — одни из наших вечных врагов из «Девяти луков»."
"Уточнять я не стал, поскольку впервые слышал это определение.
Ремесленные мастерские оказались за городом, недалеко от городской стены. При нашем появлении работа тут же прекратилась, а нас выбежал встречать ответственный за работы. Как у всех встречаемых мной египтян у него была целая куча различных титулов, но я их просто пропускал мимо ушей, беря только последнее и имя.
— Мне нужно сделать вилку, — сказал я ему, причём последнее слово произнёс на русском, поскольку в древнеегипетском такого названия не было и поэтому он беспомощно посмотрел на моих сопровождающих. Я, видя в его глазах непонимание, вспомнил, что нас сопровождают писцы, и крикнул одному из них подойти ближе. Тот с выпученными глазами подбежал ко мне, застав склонённый в поклоне. Забрав у него лист папируса, а также палочку обмакнутую в чернила, я накидал на листке простейшую трезубую вилку, четыре не стал делать, подумав, что для трёх будет легче им будет изготовить форму и протянул рисунок главному за работы, а также позаимствованную из-за стола ложку.
— Такого размера сможете мне вилку сделать?
Он, осмотрев предмет и рисунок кивнул, затем позвал мастера, который кланяясь испуганно подошёл к нам, и тогда главный показал теперь ему рисунок и золотую ложку. Изучив всё, тот прошептал ему на ухо одну фразу.
