Автор
Любопытное исследование секретов легендарного "Фартового города" привлекает внимание читателей. В сердце этого загадочного места скрываются таинства, которые заставят вас не только задуматься о судьбе правосудия в России, но и полюбопытствовать над всеми подробностями истории....
Я сообщу о твоем проступке полицмейстеру Липко и градоначальнику Зворыкину. Они дадут оценку. Ты хоть знал, за кем гнался?
— Никак нет. Вижу — бегёт. Я за ним. Служба! А ён быстрый, да без шашки. С шашкой, ваше высокоблагородие, больно неудобно бегать!
— Бегёт… А если этот человек пятак украл? А ты за пятак пулю в спину? Мог и до смерти застрелить. Как бы потом в глаза его матери смотрел?
Городовой совсем смешался. Тут охранники взвыли:
— Ваше высокоблагородие, некогда болтать, надо беглого ловить!
— Ладно, черт с вами.
Двое в штатском умчались в сторону Старого базара. Городовой посмотрел на них, на Лыкова и шагом вернулся на свой пост.
Алексей Николаевич, изрядно повеселевший, переступил порог охранного отделения. Там царила суматоха. Крепкий осанистый подполковник с морщинистым лбом и эспаньолкой распекал подчиненных. При этом он использовал «лексические выражения времен Батыя»[60]. Увидев незнакомца с характерным взглядом, жандарм осекся:
— Вы ко мне?
— Коллежский советник Лыков из Департамента полиции.
Подполковник смутился:
— А это срочно? У нас, видите ли…
— Арестованный сбежал? Я видел, он сейчас мимо меня промчался. Это не Серега Сапер, случаем?
Карпов не нашелся, что ответить, и указал на дверь кабинета:
— Прошу. Желаете чаю? Мне бы сейчас, конечно, лучше водки стакан, но вам подадут чай.
Через пять минут мужчины уже разговаривали спокойно. Начальник охранного отделения сделал попытку заручиться поддержкой столичного чиновника:
— Вы уж там, на берегах Невы, того… Не очень смейтесь над нами, провинциалами.
— Ну, убежал у вас подследственный, — примирительно ответил сыщик. — Думаете, они у других не бегут? Сейчас время такое. Я в прошлом году в Казани три месяца проторчал.
Подполковник посмотрел на коллежского советника недоверчиво. В его взгляде так и читалось: пой, ласточка, пой… Но вслух он заявил:
— Да, в наше время никому нельзя верить. Так вы, простите, с какой целью пожаловали, Алексей Николаевич?
— Теперь уж ни с какой, Сергей Георгиевич.
