Автор
В романе "Фатальная ошибка опера Федотова" на страницах книги тыкнешь кнопками клавиатуры, набивая новый протокол. Ассистентка сопит и шевелится, стараясь привлечь внимание к экрану, но это лишь временное отвлечение. Книга живо передает атмосферу рабочего места оперы Федотова, где постоянные перемещения и нервотрепка делают жизнь инспектора напряженной и нешустренной.
Ну и пришлось везти этого придурка к роддому. Не отпускать же его одного за рулем? С такими бешеными, мало что соображающими глазами, Сом влегкую мог и не доехать до роддома. А зачем мне минусы в карму?
Смотрю, как Сом, по-прежнему от шока не складывающий нормально слова в предложения, пытается прорваться в недра истинно женского мира, и думаю, что у меня, после сегодняшнего, вся карма в плюсах должна быть. И определенно что-то хорошее случится. Может, даже Захарова даст еще раз. Или не раз. Или много-много раз…
Воодушевленный мыслью, что все воздастся по заслугам, решаю стать для вселенной самым лучшим мальчиком, подхожу к медсестре, никак не желающей пропускать Сома к его поняшке, машу у нее перед физиономией корочками, потому как свои Сомик предъявить или не догадывается или тупо не забрал с собой, когда с работы выносился на реактивной скорости:
— Полиция. Пропустите.
— Без бахил и шапочки не пущу! — не впечатляется она, — хоть Господь Бог!
— Да где их взять-то? — рявкает Сом, да так громко, что даже я подпрыгиваю.
— В аптеке, — сурово отвечает медсестра.
— А где аптека?
— На улице, через дорогу!
— А-а-а-а!!!
И только я хочу сказать, что сейчас сгоняю, пусть подождет, как на сцене театра появляются новые лица, а именно родня драгоценная Сомовская.
Отец и сын Солнечные. Игори.
Они топают слаженной командой прямо к медсестре, предусмотрительно одетые во все необходимые девайсы.
— Пропустите, у меня там дочь, — сухо и властно командует Солнечный-старший.
— Только близкую родню, — отвечает вообще не впечатленная тоном Солнечного медсестра. У меня в этот момент ее несокрушимость прямо уважение вызывает. Цербер какой, надо же!
— Я — ее отец, — повышает голос Солнечный, — куда уж ближе?
— У нее муж тут рвется. Его пропущу, если будут бахилы, шапочка. И флюрография свежая!
— А-а-а-а, блять!!!
Н-да… На Сомика страшно смотреть в этот момент.
Мне даже как-то не по себе…"
"Думаю о том, как именно сейчас буду утаскивать отсюда этого невменяемого придурка, потому что, если бахилы и шапочку еще можно достать, то вот свежую флюшку…
И тут он жестом фокусника достает из внутреннего кармана пиджака паспорт, а в нем… Бумажка с синим больничным штампом!
— Вот! — рычит он, — свежая! Я готовился! Это… Как его… Роды… Партнерские! Вот! Пустите! Она там одна, она боится!
— Бахилы, — несгибаемо командует медсестра, внимательно изучив бумажку с флюрографией, — шапочка.
