Автор
В романе "Фатальная ошибка опера Федотова" на страницах книги тыкнешь кнопками клавиатуры, набивая новый протокол. Ассистентка сопит и шевелится, стараясь привлечь внимание к экрану, но это лишь временное отвлечение. Книга живо передает атмосферу рабочего места оперы Федотова, где постоянные перемещения и нервотрепка делают жизнь инспектора напряженной и нешустренной.
Хотя… За одно мгновение окинув обстановку комнаты профессионально цепким взглядом, моргаю, представив, как на эти крюки можно подвесить связанную Захарову… О-о-о-о… И рот ей кляпом, чтоб не орала… И не говорила ничего, что куда актуальней, блять!
Потому что в следущую секунду она раскрывает рот и выливает на меня ведро ледяной воды:
— Немедленно отпусти меня, урода кусок!
Тон ее холодный, вообще ни грамма заигрывания, и в глазах — жуть ледяная. Такая Захарова мне дико непривычна, несмотря на последние ее демарши, я как-то привык к тому, что на меня эти глаза кукольные пялятся с вполне однозначным выражением ожидания и голода.
Она, даже когда издевалась или нахер посылала, все равно что-то такое вертела в голове, похоже, я на интуитивном уровне улавливал…
А вот сейчас — вообще нихера подобного.
Жесткая, ледяная стерва, замерла в моих лапах, словно замерзла в одно мгновение.
И мне дико хочется ее разморозить, вернуть обратно ту зайку-наивняшку, пусть и фальшивую, но привычную. Мою Захарову хочу! Обратно! Пусть издевается! Пусть таскает меня по каждому дутому поводу! Главное, чтоб не было этой криозаморозки в тоне и лице! А то дрожь продирает же!
Не слушая Захарову, пытаюсь растопить ледяную статую привычными способами: тискаю, жадно дышу в шею, умирая от сладкого, такого дурманного ее запаха, сглатываю слюну, короче говоря, веду себя, как первоклассный маньячелло, поймавший в парке зазевавшуюся студенточку.
И очень , просто очень жду, когда же она выдаст мне желаемую реакцию: поплывет, растает, хоть чуть-чуть подастся ко мне!
А она — ни в какую, блять!
Никак не реагирует, стоит, злобно сжав губы, лед под моими ладонями, лед!
Но врешь ведь, знаю я твой лед! Сейчас я его в пламень…
Бац!
От удара в голове — россыпь разноцветных искр! И следом за первой — еще одна! И еще! И снова!
А потом у меня дыхание пропадает!"
"Хриплю, отваливаясь в сторону, падаю задницей на монолитную кровать, укрытую темным атласным покрывалом, хватаюсь за живот, пытаясь раздышаться и понять, что это, блять, такое было???
Меня так не выносил даже пропущенный от придурка-Немого удар правой! А он умеет быть неожиданным, чемпион херов…
И сейчас мне одновременно очень, просто очень больно и удивительно.
Понимание, что это меня так Захарова отоварила, как-то не сразу в башку проникает. Места ему не находится там, одна боль и удивление главенствуют.
Немного наладив дыхательную систему, вскидываю голову к двери, ничего особенного не ожидая.
