Автор
В романе "Фатальная ошибка опера Федотова" на страницах книги тыкнешь кнопками клавиатуры, набивая новый протокол. Ассистентка сопит и шевелится, стараясь привлечь внимание к экрану, но это лишь временное отвлечение. Книга живо передает атмосферу рабочего места оперы Федотова, где постоянные перемещения и нервотрепка делают жизнь инспектора напряженной и нешустренной....
Прокляну себя, если не попробую с ней поговорить хотя бы.
Да, я — редкий мудак, да налажал, вспомнить хотя бы мое феерическое прощание с ней. Но, блять… Я все равно ее хочу. И хочу нас вместе.
И я…
Я, кажется, на многое готов ради этого.
На все готов.
А она?
Из зеркального полумрака на меня пялится смурной взлохмаченный тип с дурными глазами. И мне кажется, что в лице его прячется тень неуверенности.
Злюсь, скалюсь на себя в отражение.
Завали, мудак!
Напортачил, исправляй! Исправляй!
“Совсем дурак?” — голос Мишки звучит так отчетливо, словно он за моей спиной, стоит и усмехается презрительно, головой качает.
Да я и сам от себя не ожидал, брат…
Накидываю пальто и выхожу за порог.
Дело надо доводить до конца.
Окна Захаровой горят, значит, дома.
Не позволяю себе задержаться, выкурить для бодрости сигаретку, сразу захожу в подъезд. И у квартиры не торможу.
Звоню, не отрывая пальца от звонка, воскрешая в голове события четырехмесячной давности, когда я вот так же стоял, звонил… А потом поимел растерянную девочку и свалил в закат.
Захарова открывает дверь, как обычно, даже не делая паузы, не задерживаясь, чтоб посмотреть, кто пришел. Словно… ждет кого-то.
И, судя по широко распахнутым в изумлении глазам, явно не меня.
Я замираю перед ней, словно восхищенный постетитель музея перед статуей какой-нибудь античной богини.
Захарова невысокая, пусть и на каблуках сейчас, я — гораздо выше, но ощущение, что смотрю на нее снизу вверх.
Настолько она… Нереальна.
Ошалелый взгляд выхватывает только детали, словно если всю картинку целиком поймать, сложить, то с ума можно сойти.
Но мне и деталей этих перебор. Мозги плывут и плавятся.
Потому что Захарова… На всю жизнь картинка в памяти отпечатается.
Именно так, кусками, деталями.
Волосы, светлые, поднятые высоко, убранные в небрежную прическу, красивыми локонами по белой шее… Длинные сверкающие серьги.
"Торможу на остреньких носках и опять скольжу взглядом вверх, последовательно: ножки, платье, рыбка моя золотая, грудь, ложбинка манящая, светлая, словно подсвеченная изнутри кожа, подбородок, влажные пухлые губы… Глаза…
Ася… Чего ж ты делаешь?..
