Фаворит. Том 1. Его императрица — читать онлайн бесплатно полностью

Король всегда был внимателен к русским офицерам:

– Вы проездом, полковник? А куда путь держите?

– Еду пить воды Ахенские и Пирмонтские…

– Очень приятно, – сказал король, – что у вас, такого молодого, хватает времени для питья вод, а я вот, уже старик, и не вижу минуты отдыха… Кстати, полковник, какой на вас мундир?

– Второго гренадерского, – отвечал Долгорукий.

Фридрих перекинул трость из левой руки в правую.

Король глянул на посла России – тот пожал плечами.

– Я об этом ничего не знаю, – сказал посол.

– Увы, я тоже, – сознался полковник.

Фридрих стегнул тростью по голенищу своего ботфорта:

Как ни мчался назад Долгорукий, все же опоздал. Его полк был рассеян, офицеры повешены. Емельян Пугачев разъяснял эту жестокость в таких выражениях: «А чего ж они противу меня, неприятеля своего, шли гуртом, будто овцы какие, и никакой дисциплины не соблюдали».

В обозе сыскали офицерскую чарочку из серебра с чеканенным портретом императрицы Анны Иоанновны; Пугачев забрал ее для себя.

– Как же! – показывал он чарку.

 – Вишь, и бабушка тут моя родненькая. Мне, царю, из энтакой посудинки только и пить…

Сколько уже было самозванцев на Руси, и хоть бы один из них не поленился выучить историю! Нет: от Пугачева до княжны Таракановой они держались исключительно на собственных выдумках. Их несло на гребне исторической безграмотности народа, который подлинных царей не раз почитал «подмененными», зато исстари привык свято верить в царственную подлинность самозванцев.

6. «Садитесь и потолкуем»

Екатерина проявила несвойственное ей легкомыслие:

– Мне эти самозваные «мужья» мои прискучили хуже горькой редьки! Объявляю за голову «маркиза де Пугачева» награду в двести рублей, и на этом, полагаю, скверный анекдот и закончится…

Стало известно, что самозванец украсил свою штабс-квартиру портретом Павла и ожидает приезда наследника, который якобы мечтает кинуться в объятия «папеньки».

Но призрак воскресшего под Оренбургом «отца» не имел очертаний прусского офицера в раздуваемой ветром пелерине, – напротив, в нем виднелось нечто дремучее, идущее из самых глубин русской земли. Natalie, взяв мужа за руку, вдруг ощутила, с какой ненавистью колотится пульс на его влажном от страха запястье…

Официальный Петербург известился о восстании через курьера лишь в октябре 1773 года, когда Пугачев уже держал Оренбург в осаде, и поначалу происшедшее называли «оренбургским смущением». Екатерина же была смущена голштинским знаменем, попавшим неизвестно откуда в руки восставших.