Все настолько не походило на обычное поведение подопечной, что он невольно спрашивал себя, что же кроется в самом деле за этим.
А в это время карета Клари мчалась по мокрому лесу снова под дождем, направляясь в Париж. Дождь опять пошел ночью, и ничто не предвещало, что он собирается прекратиться… Унылое грязно-серое небо низко повисло над землей, но никто из сидевших в карете не замечал этого. Утомленная Марианна, закутавшись в большой черный плащ, который Жоливаль принес утром, и прислонившись к плотной суконной обивке, невидящими глазами смотрела на дождь, перебирая в памяти вчерашние события.
Вновь она видела восхищенное лицо Наполеона, когда он открыл дверцу кареты и обнаружил пухлые щеки эрцгерцогини под нелепыми перьями ара. Вновь она видела, с какой нежностью он протянул ей руки, помогая выйти из кареты в Компьене. Дождь тоже способен вызывать призраки. У сегодняшнего их было только два, все время одни и те же… Что касается Клари, то он молчаливо созерцал тонкий профиль своей бледной от усталости спутницы, синеву под зелеными глазами, на которую отбрасывали такую волнующую тень длинные черные ресницы, наконец, совершенную красоту ее рук, особенно той, что без перчатки, подобно белому цветку, покоилась на темной ткани плаща.
И дипломат не мог скрыть удивления при виде явного аристократизма этой певицы. Незначительная итальянка, простая артистка театра с осанкой герцогини, с руками королевы? А как грустна, как загадочна, словно в глубине ее сердца скрывалась роковая тайна! Тут что-то не так! Предполагаемая тайна интриговала его так же, как волновала красота певицы.
Это побуждало его соблюдать в отношении спутницы невероятную сдержанность. За все двадцать лье, что они проехали друг против друга, он обращался к ней, только чтобы удостовериться, не холодно ли ей и не желает ли она остановиться, замирая от восторга, когда в ответ она улыбалась ему.
И Марианна по достоинству оценила такое поведение и была признательна ему за это.
Впрочем, не было никакой необходимости, чтобы он словами выразил впечатление, которое она произвела на него. Серые глаза молодого человека достаточно красноречиво говорили то, о чем молчали губы.
Когда через заставу Сен-Дени въехали в Париж, ночь уже давно наступила, но Клари все не спускал глаз с Марианны, даже когда ее лицо стало только светлым пятном в темноте кареты.