В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
Просто так на коне не выскочишь.
Медленно потекли минуты ожидания. Солнце, поднявшись к зениту, припекало всё сильней, вдавливая испуганную тень в траву, слабый ветерок, ещё совсем недавно весело теребивший волосы, окончательно стих и только речка продолжала тихо плескаться волной о берег, зазывно маня обещаемой прохладой.
— А они точно именно здесь проедут? — первым не выдержал через пару часов ожидания Петро Мохина.
— Рубец-Мосальский через Глухов на Север ехать собирался, — недовольно скривил губы Грязной.
— А вдруг он соврал про Глухов, а сам через Чернигов путь держать решил? — не пожелал униматься казак.
— Значит на то воля Божья была, — пожал я плечами. — Выждем ещё немного да обратно в Путивль вернёмся. А Рубца я потом и в Кореле достану."
"О подобном варианте я и сам уже начал задумываться.
Но с другой стороны, до Глухова от Путивля и пятидесяти вёрст нет. Расстояние для опытного всадника на добром коне изрядное, но не критическое. Можно и не вставать спозаранку, чтобы к ночи на ночёвку успеть. Так что вполне возможно, что и не сильно спешил боярин из Путивля выезжая, и в данный момент, как раз к реке подъезжает. Во всяком случае, ещё пару часов подождать нужно и уже потом, не солоно хлебавши, восвояси уходить.
— Едут! — прервал мои мысли Кондратий, самый молодой из холопов Грязнова.
Ну, вот и всё. Время для размышлений осталось позади. Пришло время действовать.
Глава 3
— Фитили готовь! — тут же рявкнул боярин, потянувшись к костру за угольком. — Костёр гаси! И не забывайте, стреляем только тогда, когда я голос подам. Пусть всем скопом в реку влезут.
— В князя не цельте, — решил и я в свою очередь напомнить своим воинам. — Он мой!
Ну, да. Мой, и только мой.
