В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
Куда же без меня?
Была у меня надежда, что в этот отряд войдёт ещё и Янис, но литвин ни в Сечи, ни в Ромнах так и не объявился. Вот и думай теперь; то ли голову в московской резне сложил, когда сторонники Шуйского заодно с самозванцем довольно много поляков и литвинов перебили, то ли передумал, к врагам моим переметнувшись. Не хочется мне, конечно, так о товарище, с которым огонь и воду вместе прошли, думать, а только слов из песни не выкинешь. Мировая история и похлеще примеры знает, когда дело о власти и богатстве заходило.
Хотя, если с другой стороны взглянуть; расскажи обо мне Янис тому же Василию Шуйскому, что нахрапом на московский престол вскарабкался, нас бы в Ровнах и приняли. Город на данный момент на территории Русского царства находится, а чтобы прислать комитет по встрече, времени было более чем достаточно.
И таки да. Свершилось! Не знаю, получилось что-нибудь у академика Нечаева с перенесением сознания очередного испытуемого в тело ЛжеДмитрия или нет, а только самозванца всё же убили.
Пришлось ещё по дороге в Полтаву разъяснительную работу провести. Я ведь теперь по легенде внук вятского дворянина Савелия Кочина, что в стародавние времена с Грязным крепко дружил. Вот и принял вернувшийся на Родину бывший опричник сироту под своё крыло.
И теперь даже наедине кроме как Фёдором сыном Ивана Кочина называть меня воспрещалось.
Кстати, Грязнов, попытался поставить меня хотя бы во главе своего отряда. Всё та же песня о том, что не «по чину» и царь, даже своё истинное имя скрывая, во главе отряда должен стоять.
Может и должен; кто же с этим спорить будет? Вот только высовываться мне, пока, рано.
Своё возвращение на Русь я решил начать с присоединения к войску Болотникова. Совсем ненадолго присоединиться, сформировав свой первый собственный полк. А затем, получив грамоту от Ивана Исаевича (Болотникова), довести этот полк до Ельца, где и вооружить, создав костяк будущей армии. Только мне самому при этом желательно в тени оставаться!"
"Пусть уж лучше Грязной с Шаховским и Болотниковым общается.
