В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
Тут гордости на десятерых намешано, даром что наверняка из простых крестьян Фрол вышел. И такое влияние, когда даже опальные бояре к простому смотрителю заимки с просьбами приезжать будут, слаще мёда, дороже денег, выше чинов. Этакого ему больше никто не предложит.
— Благодарствую, государь. — Фрол, поднявшись из-за стола, низко поклонился. — Большей награды и придумать нельзя. Как пёс тебе служить буду.
Вот теперь и вина выпить спокойно можно. Тем более, что и воины из баньки скоро вернуться.
— Только учти, Фрол, — внушительно предупредил я старика.
— Об этом не заботься, государь, — повеселел Фрол, уже не скрывая улыбки. — Я, может, с докладами месяцами появляться не буду. Тут, главное, знать, что право такое имею!
— На том и договорились, — махнул рукой я. — Ну, где там твоё заморское вино? Неси.
Глава 8
— Разругались, значит?
— Не то слово, — усмехнулся Грязной. — Пашков едва с кулаками на большого воеводу не кинулся, насилу удержали.
— Ишь как разозлились, — весело гоготнул Подопригора. — Вот теперь я тебе верю, Фёдор Иванович, что не взять Болотникову Москвы. Если среди атаманов согласия нет, о каком удачном походе думать можно? А если ещё и твоё предсказание сбудется, — полусотник недоверчиво покачал головой.
Ну, и ладно. Пусть качает. Недолго осталось. Уже сегодня в ночь на 5 ноября братья Ляпуновы и Сунбулов тайно со своими людьми на сторону Василия Шуйского переметнуться.
Ну, и остальные, в том числе, так как это предсказание я сделал на совещании, на которое собрал всех своих сторонников: Грязнова, Порохню, Мохину, Тараску, Глеба, Кривоноса, Мизинца.
