В Феерической Академии воздух насыщен магией и шепотом секретов. Каждый ученик здесь обладает уникальными талантами, а дневной свет растворяется в ночное призрачное свечение. Здесь любви нет пределов, но каждое взаимное очарование переносит участников в мир между мертвыми и живыми, где границы исчезают....
От тебя же! А знаешь, что ты ею делала?
— Не знаю, и знать не хочу! – спохватилась я, принимая из рук мрачное убожество с которого сыпались волшебные искры. Я зажмурила глаза, как следует, сделала глубокий вдох, взмахнула ею и произнесла: «Хочу, чтобы все было хорошо! Чтобы я вернулась к себе домой и у меня никогда не было этих дурацких крыльев!».
— А-а-а-а! – заорали мыши, прячась по углам. Птицы вспорхнули, а белка рыжей пулей вылетела из окна. – Спасайтесь! Лучше бы колдырила, чем колдовала!
Глава третья.
Палочка заискрилась, меня бросило в сторону, а из кончика сломанной палки полетели огоньки, начиная радостно плясать по убогому домишке.
— Отлично, — сардонически заметила ближайшая мышь, снимая колпачок. – Теперь еще и дом сожгла. Пустили фею пожить! Ты нам еще за коврик не ответила!
Через полчаса мы с мышами сидели возле головешек, сломанная палочка лежала рядом, а я обхватила голову.
— Мы бы тебя убили, но как представим, сколько закапывать, — понуро заметили мыши, сидя рядом со мной на каком-то бревне, пока домик догорал.
— Я честно пыталась потушить, — возразила я, пообещав себе ничему не удивляться. Очки съехали, а я шмыгнула носом. – Честно-честно!
— Ага, и тогда обвалилась балка! – послышался голос какой-то очень расстроенной мышки. – Что нам делать? Куда нам теперь податься?
— Да-а-а! – сказала белочка басом, сидя на суку, а мне в голову полетел орех, но я была хитрее, поэтому орех пролетел мимо.
Рядом со мной лежала сломанная палочка и груда обгоревших писем, на которые я с грустью смотрела, осознавая реальность этого мира. Траву можно потрогать, шишку тоже, ветер холодил лицо, а от головешек идет жар. Да, это – настоящий мир! И крылья у меня тоже настоящие! И неприятности отнюдь не сказочные.
— И что мне теперь делать? – поинтересовалась я, глядя, как добрые птички снимают с меня мерки.
— Сидеть смирно! – прочирикал пестрый воробей. – Сорок один клюв в ширину!
— Ага! – вздохнули мыши, поддевая дерн. «Мама! Мама! А как копать могилу?», - поинтересовался совсем писклявый тихий голосок. «Так же, как норку, сынок! Только шире и глубже!», - послышался еще один голос.
— Хорошо, что нужно делать? Что входит в обязанности крестной феи? – наобум спросила я, перерывая груду писем.
