В Феерической Академии воздух насыщен магией и шепотом секретов. Каждый ученик здесь обладает уникальными талантами, а дневной свет растворяется в ночное призрачное свечение. Здесь любви нет пределов, но каждое взаимное очарование переносит участников в мир между мертвыми и живыми, где границы исчезают....
– Я не злюсь на тебя… Спасибо тебе за крестниц, спасибо за Доротею, спасибо тебе за то, что сумела снять проклятие… Однажды я струсила, испугалась… О, если бы ты знала, как я испугалась… И моя трусость стоила сотен жизней… Знаешь, я, наверное, заслужила… Как хоть книга называлась?
— Как обрети спокойствие и уверенность в себе, кажется, — прошептала я, чувствуя, как она берет меня за руку. – Там страшно?
— Нет, — улыбнулась она. — Пойдем…
И тут я почувствовала, как невидимая сила тянет меня обратно.
Моргауза смотрела на меня с удивлением, а я покрепче сжала ее руку.
— Что ты делаешь? – удивилась фея, которую я тянула за собой. Ничего, вытащим! Сердце ликовало, а с моих губ не сходила улыбка, от которой хотелось почему-то плакать…
Резкий рывок, но руку я не отпустила.
Я чувствовала, как странный вихрь увлекает меня, а единственной мыслью было: «Он любит меня! Любит!». Я сжимала руку все крепче и крепче, а потом наступила звенящая тишина и темнота, сквозь которую я слышала сбившееся дыхание и отдаленные возгласы.
— Молчать! – послышался страшный голос Оберон. И все тут же притихли… Я чувствовала, как лежу на его руках, по моему лицу скользят его волосы… Глаза чудовища смотрят в мои глаза, а я чувствую, как по моей щеке что-то стекает… Дрожащей рукой я провела по своим глаза, чувствуя, что они уже сухие, а слеза катится по моей щеке, сползая холодком за ухо.
— Я что? Разрешал тебе умирать? – послышался голос, который на последнем слове едва заметно дрогнул. – Я отдавал такой приказ?
Мое сердце снова бьется в груди, а я глотаю упоительный, сладкий воздух, пытаясь надышаться.
— Нет, — с улыбкой ответила я, не сводя с него взгляда.
— Так как ты посмела умереть? – послышался голос, от которого мне захотелось прикинуться дохлой. Меня резко дернули вверх, впиваясь в губы таким поцелуем, от которого чуть не остановилось сердце.
— Он ее сейчас съест? – спросил кто-то из присутствующих, а меня прижимали к себе так, что сомнений не оставалось. Это уже не принц. Это оно.
