В Феерической Академии воздух насыщен магией и шепотом секретов. Каждый ученик здесь обладает уникальными талантами, а дневной свет растворяется в ночное призрачное свечение. Здесь любви нет пределов, но каждое взаимное очарование переносит участников в мир между мертвыми и живыми, где границы исчезают....
Сердце ушло в пятки, а я понимала, что далеко не улечу. Крылья почему-то поднимали меня все выше и выше, но я криками пыталась объяснить им, что категорически боюсь высоты!
Я видела, как полыхает крыло дворца, как из него разлетаются огоньки, сбиваясь в кучу, и как по саду спокойной походкой хозяина жизни идет Оберон. Стража едва сдерживала дракона, пытаясь зажать его среди руин.
Алый плащ стелился по тропинке, сминая нежные цветы, а Оберон невозмутимо шел сторону обезумевшего дракона, по пути уверенно вытаскивая меч из ножен одного из стражей.
Дракон, вместо того, чтобы проявить должное почтение, или, как и полагается, терпеливо подождать, пока к нему дойдет одинокая фигура, пафосно снаряжаясь на пути к славе, дернулся, поливая пламенем все, до чего мог дотянуться. Сверкающая паутина, стягивающая крылья, разлетелась по сторонам, а могучий взмах крыльев отмел стражу.
Невидимая сила поймала дракона на подлете к звездному небу цвета аметиста. Внезапно ящер замер, его крылья сложились, а в магическом свете сверкнула паутина, опутывающая его и бросающая на землю с такими грохотом, от которого остатки дворца едва ли не сложились коробочкой.
— Как. Ты. Посмел, — чеканил голос, от которого мурашки пробегали даже у стен. – Нарушить. Покой. Моего. Королевства?
— Не подходи ко мне, чудовище! — жутким голосом прохрипел дракон, пытаясь подняться, но едва видимые нити стягивали его.
Глава седьмая. Засосун, или никому не нужен феерический король?
— И с чего это вдруг я стал чудовищем? – надменно произнес Оберон, глядя на хрипящего дракона и склонившись к нему.
— С тех самых, тварь, — прохрипел поверженный дракон. – Как ты взял с пола упавшую корону… Я верно служил королю волшебной страны Лллуду, и тоже участвовал в той битве, но на его стороне…
— Я тебя помню, — надменно усмехнулся Оберон, рассматривая ветерана битвы, о которой я была не в курсе.
