В Феерической Академии воздух насыщен магией и шепотом секретов. Каждый ученик здесь обладает уникальными талантами, а дневной свет растворяется в ночное призрачное свечение. Здесь любви нет пределов, но каждое взаимное очарование переносит участников в мир между мертвыми и живыми, где границы исчезают....
Чтобы через пять минут она была одета в то самое роскошное платье, в котором Золушка была на балу! Меня не устраивает то, в чем она одета!
— Я понимаю, что чем длиннее платье, тем медленнее бегает девушка, — произнесла я, глядя на него. – Но раз платье «и бальное», то в полночь оно будет снято, а девушка без платья бегает куда быстрее, чем в платье.
— Одну минутку… Сейчас-сейчас, — занервничала фея, тряся палочкой, из которой сыпались искорки. – Сейчас припомню… Кажется…
— Если кажется, в глазки капать надо, — насмешливо произнес Оберон, пока я всем видом подчеркивала, что слабо с ним знакома.
— Погодите, — занервничала Мелюзина, пока я с усмешкой ждала «и бальное» платье. – Из головы вылетело! Упорхнуло! Так, я не помню, это заклинание для кареты или платья? И там и там есть… Сейчас-сейчас! Или карета, или платье…
— Раз, — произнес Оберон, а Мелюзина взмахнула палочкой. Я с ужасом представила себя четырехколесной, двух дверной, с отличной подвеской «и бальной» каретой. – Два…
Послышалось сбивчивое заклинание, а я расширила глаза от ужаса.
— Вон отсюда, Мелюзина, — произнес Оберон, а я напряглась, видя, как старушка трясет палочкой, уверяя, что просто она барахлит. – С этого момента я лично буду обучать вас.
Где-то собрались плохие новости, крича наперебой: «Можно я первой пойду!». Зато я теперь точно знаю, как одна плохая новость гаденько потирала ручки: «Зато я ее добью!».
— Итак, урок первый. Принцы обычно плохо заканчивают, — произнес он, а я отклонилась на спинку стула. – Вопросы есть?
— А вы лично проверяли? – поинтересовалась я, почему-то не сводя с него глаз. — Простите, а у меня вопрос. Как к вам обращаться, многоуважаемый педагог? Ваше величество?"
"— Все могут меня называть по имени, — произнес Оберон, глядя на меня. Мужская самооценка мечтала меня задушить на месте.
— Чтобы проучить кого-то! – пискнула фея с первой парты, облизывая взглядом высокую фигуру. – Или наказать!
— Чтобы он согласился на крестницу! Мы превращаем его в жабу, а он рад любой, кто его расколдует! – быстро сообразила еще одна фея, пока я демонстративно изучала пейзажи за окном, обиженно поджав губы.
