О чём книга «Фехтмейстер»
Джордж Баренс, работая в Институте Экспериментальной Истории, начинает писать о прошлом. Его деятельность затрагивает вопросы истории и восприятия событий. Возникает конфликт между реальностью и литературным исправлениям.

Автор
Джордж Баренс, работая в Институте Экспериментальной Истории, начинает писать о прошлом. Его деятельность затрагивает вопросы истории и восприятия событий. Возникает конфликт между реальностью и литературным исправлениям.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Фехтмейстер» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Джордж Баренс, работая в Институте Экспериментальной Истории, начинает писать о прошлом. Его деятельность затрагивает вопросы истории и восприятия событий. Возникает конфликт между реальностью и литературным исправлениям.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Свержин Легкое чтение Фантастика Зарубежная фантастика подборки серии
Джордж Баренс, работая в Институте Экспериментальной Истории, начинает писать о прошлом. Его деятельность затрагивает вопросы истории и восприятия событий. Возникает конфликт между реальностью и литературным исправлениям.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Последний же скончался по дороге в госпиталь от ран, полученных во время штурма».
— Что ж, надо отдать им должное, — покачал головой Чарновский. — Держались они доблестно, но, как бы то ни было, отныне с этим наваждением покончено. Последний из твоих преследователей вчера был арестован в этих стенах. Я готов биться об заклад, полковник Лунев приложит все силы, чтобы сей мерзавец и далее мог видеть небо только в клеточку."
"При этих насмешливых словах Лаис невольно побледнела. Конечно, все эти годы, когда неясная опасность постоянно лилась у нее за спиной, обдавая мертвенным дыханием, она страшилась неминуемого возмездия и судорожно искала спасения и зашиты. Но сейчас, в этой безликой газетной заметке с дежурным оптимизмом рассказывалось о гибели трех родных ей людей.
— Тот человек, которого арестовал твой приятель, — мой двоюродный брат.
— М-да. — Чарновский провел указательным пальцем по черной, аккуратно постриженной бороде — знаку принадлежности к 4-му эскадрону конногвардейцев. — Печальная история. Но, впрочем, вон наш государь-император и кайзер Вильгельм — тоже родственники. Кстати, и с королем Англии, люди которого здесь козни плетут, куда там немцам — тоже. Как сказано в Писании: «…и пойдет брат на брата».
— Я не хочу так, Мишель, — возбужденной скороговоркой произнесла Лаис. — Пролитие родной крови — великий грех! Те трое, что погибли нынче ночью, тоже родня мне.
— Печально, конечно. Но что поделаешь? Их сюда никто не звал.
— Они пришли, потому что должны были прийти. С первых шагов их учили не щадить жизни ради сохранения извечных святынь храма Карнаве, среди коих перстень Соломона — наиважнейшая. Не они, а я и мой отец преступили закон! Они лишь выполняли то, что должно.
— Успокойся, родная моя. — Чарновский поднес к губам руку возлюбленной. — Мне нет дела до ваших законов, а если бы и было, твое счастье мне важней любых кодексов и постановлений.
— Ты не понимаешь, Мишель, — страдальчески проговорила беглая жрица. — Если нотеры отыскали меня, то можно поручиться, что об этом уже знают в Карнаве. Они придут снова! Я знаю это, знаю наверняка! Мне следует вернуть перстень Соломона в храм и, преклонив голову, самой предстать перед судом равных. Это ужасно, но это правильно! Но только здесь, сейчас мой брат Барраппа уже знает, что демон Хаврес вырвался на волю и вселился в Распутина по моей вине. Иные же об этом знать не будут. Это произошло по моей вине, но это случилось, и с этим нельзя мириться! Если твой полковник запрет Барраппу, то своими руками мы устраним единственную преграду на пути демона.
— Ну, положим, об этом говорить рано.