О чём книга «Фехтмейстер»
Джордж Баренс, работая в Институте Экспериментальной Истории, начинает писать о прошлом. Его деятельность затрагивает вопросы истории и восприятия событий. Возникает конфликт между реальностью и литературным исправлениям.

Автор
Джордж Баренс, работая в Институте Экспериментальной Истории, начинает писать о прошлом. Его деятельность затрагивает вопросы истории и восприятия событий. Возникает конфликт между реальностью и литературным исправлениям.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Фехтмейстер» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Джордж Баренс, работая в Институте Экспериментальной Истории, начинает писать о прошлом. Его деятельность затрагивает вопросы истории и восприятия событий. Возникает конфликт между реальностью и литературным исправлениям.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Свержин Легкое чтение Фантастика Зарубежная фантастика подборки серии
Джордж Баренс, работая в Институте Экспериментальной Истории, начинает писать о прошлом. Его деятельность затрагивает вопросы истории и восприятия событий. Возникает конфликт между реальностью и литературным исправлениям.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тот, услышав произнесенное на другом конце провода распоряжение, четко выпалил: «Есть!» — и быстро кинул трубку на рычаг.
— …а кто уверует, — доносились из комнаты громогласные разглагольствования Старца, — обретет жизнь вечную. Ибо жизнь для всякого смертного — первейший божий дар. И когда воистину силой Отца нашего переполнишься, то никто кроме его самого оную жизнь у человека отобрать не сможет. Вот хоть сами гляньте. — Распутин потянулся к одному из гостей, щеголяющему в алой черкеске с массивным кинжалом на поясе. — Дай-ка ножик. — Тот, к кому были обращены эти слова, безропотно вытащил грозное оружие и протянул Старцу. — А вот кто желает этой штуковиной меня пырнуть? — Гром возмущения был ответом на его слова. — А ну цыть! — оборвал он негодующие всхлипы. — Стало быть, никто не желает? Ну, да ладно, сам ткну.
— Помилосердствуйте! — заикаясь, вымолвил хозяин кинжала. — Да как же можно-то? Да что же вы такое?.. Ведь самоубийство — грех великий!
— Кто в силу Отца нашего не верует — тот лишь самогубствует! А ежели вера крепка, то ни сталь, ни пуля не страшны. Когда словам моим веры не имеете — сами гляньте.
С этими словами Распутин надсадно крякнул и с силой вогнал украшенную извивами Дамаска сталь кинжала себе в живот. Гости ахнули и попятились, не ведая, то ли пуститься наутек, то ли звать полицию, а вкупе с ней и карету «скорой помощи». Острие торчало из спины бывшего конокрада, но он нимало не обращал внимания на сей вопиющий факт.
— Вот так-то, — назидательно произнес Старец, выдергивая залитое кровью оружие из раны. — А нут-ка, кто тут с иголкой управляться может? Заштопайте-ка мне одежу. Вишь, прохудилась.
— Григорий Ефимович, — запинаясь, расширив от ужаса глаза, проговорил дежурный офицер, оглядываясь в сторону молчащего телефона, точно ожидая у него поддержки, — из Царского Села звонили. Сам, — охранник кивком указал в сторону портрета самодержца. — Велено срочно доставить вас.
— А если не пожелаю ехать? — подбоченился Распутин.
Офицер сглотнул подступивший к горлу комок. После всего только что увиденного сообщать Просветленному, что в случае неповиновения его приказано доставить силой, ревностному служаке почему-то не хотелось."
"— Не горюй! — Старец хлопнул телохранителя по плечу. — Что нос повесил, как старый дед хотелку? Вот посидим и поедем к Папа, раз уж так ему в голову вступило.
ГЛАВА 20
Сегодняшние новости, как правило, слишком правдивы, чтобы быть хорошими.
Ларри Флинт
Глаза Барраппы уже вполне привыкли к окружающей темноте. Камера следственного изолятора контрразведки Петроградского военного округа была «нумером на две персоны», однако сейчас ему случилось расположиться в узких, точно коридор, апартаментах в гордом одиночестве.