О чём книга «Фехтмейстер»
Джордж Баренс, работая в Институте Экспериментальной Истории, начинает писать о прошлом. Его деятельность затрагивает вопросы истории и восприятия событий. Возникает конфликт между реальностью и литературным исправлениям.

Автор
Джордж Баренс, работая в Институте Экспериментальной Истории, начинает писать о прошлом. Его деятельность затрагивает вопросы истории и восприятия событий. Возникает конфликт между реальностью и литературным исправлениям.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Фехтмейстер» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Джордж Баренс, работая в Институте Экспериментальной Истории, начинает писать о прошлом. Его деятельность затрагивает вопросы истории и восприятия событий. Возникает конфликт между реальностью и литературным исправлениям.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Свержин Легкое чтение Фантастика Зарубежная фантастика подборки серии
Джордж Баренс, работая в Институте Экспериментальной Истории, начинает писать о прошлом. Его деятельность затрагивает вопросы истории и восприятия событий. Возникает конфликт между реальностью и литературным исправлениям.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ишь, смотрит! Интересно, сколько человек в сторожке. Два? Три? Больше? А за воротами скорее всего улица…»
Когда Барраппа мчался сюда в компании сияющего от счастья поручика Вышеславцева, он не мог видеть происходящего за окнами авто. Но зато все прекрасно слышал. Ворота отворились тяжело, будто скрюченные ревматизмом, и спустя минуту отрезали уличные шумы. Затем Барраппа очутился во дворе. Дальше лестницы, переходы с решетками и камера.
А это означало, что сейчас его отделяет от свободы только стена и железные ворота. «И несколько солдат с берданками», — тут же поправил он себя.
Он ходил круг за кругом молча, точно глядя внутрь себя, и конвоир, топающий за ним следом, уже явно устал от этого тупого кружения. Но приказ есть приказ, и заключенному еще оставалось бродить так целых три минуты.
Когда вдруг раздался скрежет открываемых ворот, охранник замешкался, радуясь новому звуку и новому событию. Два бойца споро выскочили из сторожки, помогая открыть тяжеленные ворота. Пара мохноногих тяжеловозов, запряженных в телегу, втащила в тюремный двор высоченную поленницу дров. Барраппа чуть заметно усмехнулся. Видно, это здание строили не для тюрьмы, иначе бы хозяйственный двор имел совсем другой въезд, а этот плац и вовсе находился бы в своеобразном колодце, образованном глухими мрачными корпусами с рядами зарешеченных окон.
Однако рассуждать о нелепостях и головотяпстве врага было не время. Барраппа чуть сбился с шага.
— Чего уставился? — грозно прикрикнул караульный.
Не утруждаясь ответом, Петр Длугаш развернулся на месте, перехватывая берданку конвоира за ствол и цевье и заваливаясь на спину.
— А ну стой! — раздался крик наблюдателя со стены, но выстрела не последовало. Оторопевший солдат боялся ранить своего. Барраппа, падая, выставил ногу, и долговязый страж перелетел через него, оставляя свое оружие в руках арестанта. Рывок. Мгновение раскололось на разрозненные осколки мозаики: штык караульного у ворот, направленный в грудь беглеца, испуганные голубые глаза…
Неуловимым движением Барраппа отбил винтовку противника и, коротко ударив основанием ладони в нос конвоира, змеей нырнул под стоящую в воротах телегу. Он слышал, как ударили позади отдельные выстрелы, но леденящий воздух свободы уже обжигал его легкие, заставляя мчаться все быстрей.
ГЛАВА 24
Военная хитрость заключается в умении заставить противника думать, что вы настолько глупы, как он о том думает.
Генерал Жомини
Фельдфебель полевой жандармерии открыл полированную дверь купе, и требование предъявить документы застыло у него на губах. Генеральский мундир пассажира, количеством звезд на груди напоминающий астрономический атлас, наводил службиста на мысль, что суровый тон здесь совершенно неуместен.