Автор
В окне дисплея мерцали цифры и графики, отвлекая его от реального мира. Однако это не мешало фехтмейстеру ощущать в себе конкурента - компьютера, который быстро анализировал возможности и предположения так же эффективно, как он сам мог бы это сделать. Беззвездная ночь за стеклом радовала инженера отдела разработки Института Экспериментальной Истории, отражая в себе стремление к осознанию и пониманию его работы и целей....
— Темно-то как, — пробурчал живодер.
— Не дворец небось, — хмыкнул Курносый.
— Ничего, найдем, — заверил Барраппа. — Входите. — Он открыл дверь и на ощупь стал пробираться внутрь. — Дайте спички, здесь есть фонарь. Только осторожней, уголь все же. — «Конвоиры» втиснулись в сарай вслед за проводником. — Помогите-ка, тут копать надо.
Дальнейшее на взгляд стороннего наблюдателя смотрелось бы совсем иначе, нежели в глазах самих участников. Сделав несколько махов лопатами, те увидели инкрустированную крышку ларца, со стороны, впрочем, выглядевшую совсем как треснутая чугунная печная вьюшка.
— Тяжелый, — потянув на себя «сундучок», радостно проговорил живодер.
Ларец был не заперт и потому легко открылся, обдав присутствующих сиянием драгоценных камней.
— Это мне! — зачерпывая горсть мелких угольев, воскликнул работник «Мыловарни Ходакова».
— С чего это вдруг? Я первый нашел.
— Э нет, все сочтем, потом разделим!
— А вот шиш тебе!
— Мне шиш?! — возмутился Курносый. — А тебе вот! — Он взмахнул лопатой и с силой обрушил ее на голову приятеля.
— Вот так, — пробормотал Барраппа, глядя на лежащие без движения тела. — Здесь переночуете. — Петр Длугаш перевернул Курносого и начал стаскивать его огромный тулуп. — Мне он больше нужен. — С этими словами он потушил фонарь и, выйдя из сарая, запер дверь.
Возница на козлах, поджидавший товарищей, меланхолично курил, поглядывая в темный проем ворот.
— А те где? — увидев приближающуюся фигуру в широком тулупе, лениво кинул он.
— В ящик! — коротко скомандовал выходящий под свет уличного фонаря Барраппа, направляя на кучера «бульдог». — Одно слово — убью!
* * *Сотник Холост прихлебывал чай с лимоном, рассуждая вслух:
— Эх, сейчас бы борща с чесноком да сала с первачом.
Коллежский асессор Снурре смотрел на худощавого атаманца с нескрываемым осуждением. Если и было что-нибудь в мире, с чем Христиан Густавович боролся столь же, если не более активно, нежели с преступностью, то это привычка есть столько раз в день, сколько ему на глаза попадалась какая-нибудь пища.
— В общем, дело Григория Ивановича Котовского из дворян тыща восемьсот затертого года рождения можно сдать в архив с пометкой «пропал бедолажный хрен зна куда».
— Бог весть что, — с укором глядя из-под пенсне на безучастного к вопросам отчетности казака, пробормотал Снурре.
