В выжженной солнцем степи, желтое такси останавливается у полуразрушенных ворот фермы. Водитель — молодой краснощекий мужчина с добрыми глазами — вздыхает и стирает пот со лба. Сквозь пыльное окно виднеются излучины реки, словно золотые жилы, ведущие к таинственному городу....
Ее он любил больше остальных ребятишек и очень сокрушался, что она подросла и уехала учиться в город. «Но она вернется! — рассуждал старик, похлестывая еле переступающую ногами лошадь. — Она побывала в Волшебной стране, а потому ее ждет необычная судьба! Многие не верят ее рассказам, а я вот верю, потому что и сам человек не совсем обычный. Настанет день, и Элли приедет в свой старый дом…»
Три игрушки лежали на мягкой соломе в повозке и внимательно слушали болтовню дядюшки Роберта. Как известно, игрушки отлично понимают все, что происходит вокруг, но просто вынуждены молчать — ведь они же не живые… Внезапно они увидели, как над ними среди ясного неба сгустилось черное облако.
— О какой девчонке ты говорил, старик? — хрипло произнесла колдунья. — Не об Элли Смит?
Дядюшка Роберт обернулся и чуть не упал с облучка. Но человек он был смелый, бывалый и быстро пришел в себя.
— А тебе-то что, старая карга? — сварливо сказал он. — Как ты оказалась в моей повозке — с неба, что ли, свалилась?
— Ты не груби, — недовольно ответила колдунья и слегка стукнула старика посохом по спине. Немедленно на месте удара вздулся огромный горб. — Будешь отпираться да врать — мигом пожалеешь.
Она расхохоталась, очень довольная собой. Роберт Нортон не то чтобы струсил, но явно почувствовал себя не в своей тарелке. Запинаясь, он ответил:
— Лучше сделай меня гадюкой, я вопьюсь в твою пятку. Хотя ты, верно, и яда-то не боишься.
— Я пью его по утрам вместо молочка, — усмехнувшись, ответила колдунья. — Так как насчет Элли Смит?"
"— А на что она тебе? — с подозрением осведомился старик.
— Хочется свидеться, — сухо ответила колдунья и еще раз стукнула старика по спине.
— Ох, не верю я в твою доброту, — растерянно пробормотал Роберт, оглядывая свои крепкие, без единой морщинки руки.
— Правильно делаешь, что не веришь. Но Элли мне обрадуется, можешь не сомневаться.
