Автор
Не бывает людей, с которыми легко жить... Зайка и Аркадий на грань конфликта, пока Маша вмешивается, поднимая новую волну споров. Эта книга словно масленная вечеринка в холодильнике - всегда есть что обсудить и кому-то повезло стать главной ролью.
Она по-прежнему осталась ректором, но теперь ей платили оклад как наемной служащей. Эрику новый хозяин мигом ополовинил зарплату.
Профессор удивился и пошел к жене. Но Нина уже знала о шалостях Эрика. Ученый не дружит с Интернетом и не понимает, что все операции с кредитками легко проверяются. Лаврентьева стала замечать странные покупки мужа: женская обувь, белье, цветы – и мигом поняла, что происходит. Вот только ее больше беспокоила ситуация с Семеновым, разбираться с походами супруга налево она не имела сил. Но когда он спросил: «Дорогая, почему мне недоплачивают?» – у бедной Нины отказали нервы, и она завопила:
– А за что тебе отсыпать миллионы? На какие радости? У Петляковой еще нет квартиры? Ей нужна жилплощадь?
Эрик испуганно втянул голову в плечи, а супруга высказала ему все: про долг и своего любовника, про продажу вуза и Аллу Петлякову, а заодно про предстоящую нищую старость Лаврентьева.
– Если уж работать не хочешь, так замуж выгодно выйди, а то нашла себе чудо: два раза в разводе, живет на зарплату врача. Задумала мне на шею еще и своего Владимира посадить? Ну уж нет!
Арина ринулась на Нину с кулаками, Эрик попытался остановить драку, получилась общая свалка… Неделю потом члены «дружной» семьи Лаврентьевых не разговаривали друг с другом.
– Признаю, я был не лучшим отцом и мужем, но сейчас придумал, как нам разбогатеть. Смотрите!
Женщины уставились на журнал, который Эрик бросил на стол.
– И что тут интересного? – пожала плечами Нина.
– Интервью Грегори Давиньона, – пояснил Эрик. – Я ведь занимаюсь мониторингом прессы, читаю все, где упоминается о Панкрате Варваркине.
– Только не это! – взвыла Арина. – Хватит уже ерунды!
– Увы, – сказал профессор, – я убедился, что книги пропали. Я залез в подвал дома Варваркина. Он сложил тома в сундуки, и бумага истлела. Коллекция погибла.
– Какая трагедия! – фыркнула Арина.
Отец, не обращая внимания на дочь, продолжал:
– В своем интервью Грегори Давиньон упоминает «Летопись монаха Аристарха», которая якобы хранилась у русского книголюба, а потом, во время большевистской революции, пропала.
