Автор
В кабинете гинеколога: три фигуры на полотне Репина — это всего лишь призрачный сон до того момента, как он начал воплощаться в реальность. Начавшись как запретная страсть, роман трансформируется в драматическую любовь между женщиной и мужчиной-вором, незаконно связанных кровью войны и семьей....
— Семнадцать недель, — она смущенно улыбнулась и поправила сорочку. — Мы уже начали пинаться. Но ты права, почти незаметно, я пока могу скрываться под свободной одеждой.
— Фига се ты партизан! — присвистнула я. — А уже знаете, кто будет?
— Девочка. Назову ее Виталиной, — она мечтательно улыбнулась. — Будет папина принцесса. Мужчины же любят дочерей сильнее. Балуют их. Ой, — встрепенулась и виновато посмотрела на меня, заметив, что я стала еще печальнее. — Ты не грусти, мы все решим. Пей какао и рассказывай.
Это только начало. Я еще не до конца осознала свое положение, но в груди уже екало, когда говорили про радующихся скорому отцовству мужчин. Представив, как Ритин мужчин гладит ее животик, пытаясь уловить едва уловимые пинки малыша, как рассматривает снимки с УЗИ, едва не взвыла в голос от обиды. А чем я хуже? Почему мне достался мужчина, который чернел лишь от одной мысли про ребенка. Почему мой малыш никому не нужен и, даже не успев родиться, уже стал мишенью в криминальных играх?
Хотя… Я все понимала.
Гордо сказав, что стала девушкой Вестника, я забыла добавить: кроме него в моей жизни больше ничего не должно было существовать. Только он и я, верно стоявшая за него спиной, поддерживающая во всем до последнего вздоха одного из нас. Важно вздернув нос, я переоценила свои силы. Такая жизнь не для меня.
Я рассказала Рите все. Почти все. О том, что отец моего ребенка — Вестник, умолчала. Подруга сама завела о нем разговор:
— А ты знаешь, что твой Артем работает на Вестника? — зеленые глаза загорелись азартом в предвкушении перемывки косточек.
— Знаю, и что?
— Нет, просто. Не укладывается у меня в голове, как ты и он… Ну, не сочетается. Тем более, ты вся такая у нас правильная, общалась всегда только с порядочными и культурными ребятами, а он работает на такого человека.
— На какого такого? — ну да. Малецкий был очень порядочным, культурно изменяя мне для вдохновения с какой-то девицей.
