Автор
В кабинете гинеколога: три фигуры на полотне Репина — это всего лишь призрачный сон до того момента, как он начал воплощаться в реальность. Начавшись как запретная страсть, роман трансформируется в драматическую любовь между женщиной и мужчиной-вором, незаконно связанных кровью войны и семьей....
Три месяца у меня был только ты. Ребенок твой, — упрямо талдычила она, начав меня калить. — А что касается презервативов, да… Ты предохранялся. Всегда, но я…
— Что ты? — я заподозрил неладное в ее виноватом тоне и напрягся. — Ну, говори, что? Проткнула? Не было такого, я всегда проверяю и надеваю сам, не вздумай меня лечить.
— Ну ты потом презервативы выбрасывал, а я из них брала и…. — она поджала губы и отвернулась. Зажмурилась, боясь моего гнева.
— Чего? — охренев, уточнил я. — На хрена?
Она ушла в молчанку, а меня прорвало:
— Ты сейчас серьезно или у тебя чердак протекает? Что ты делала с использованными гондонами? — не дождавшись ответ, схватил ее за запястье и рывком притянул к себе, уставившись в затравленный взгляд.
— Мы можем сделать тест ДНК, ты убедишься, это твоя дочь. Прости, — она отвернулась снова.
Понял, что не врет. Даже не стал предлагать обратиться к остальным клиентам и пробовать навязать этого ребенка им, потому что было видно, девчонка сказала правду.
— На хрена ты это сделала? — спросил, вытирая лицо ладонями и нервно провел по волосам, еще не до конца осознавая весь трынцец, свалившийся на мою голову.
— Я думала, у нас что-то сможет получиться, — промямлила она, вызвав во мне новый виток гнева:
— У нас с тобой? Не смеши меня.
Шумно выдохнул, думая, что устроит мне Шура, если узнает. Она же правильная вся такая, закатит грандиозный скандал, пошлет меня к черту, а я ее уже не отпущу и получится насильный брак, чего мне хотелось бы меньше всего.
— Что мне делать, Леш? — девка напомнила о своем существовании.
— Без понятия. Ты девочка самостоятельная, наломала дров, сама и расхлебывай. Мне твой ребенок на хрен не нужен, как и ты. Со шлюхами у меня исключительно товарно-денежные отношения, поэтому советую не попадаться мне на глаза, чтобы не удавил, — злобно отчеканил, ощущая, как бросило в жар. Я млять, взорвусь сейчас или удавлю ее.
