Автор
В кабинете гинеколога: три фигуры на полотне Репина — это всего лишь призрачный сон до того момента, как он начал воплощаться в реальность. Начавшись как запретная страсть, роман трансформируется в драматическую любовь между женщиной и мужчиной-вором, незаконно связанных кровью войны и семьей....
Я уехала туда сразу после родов, потому что тут меня больше ничего не держит. Алекса с Красновым тоже уехали, мы рядом, дружим семьями. Три месяца назад у них родились очаровательные близнецы. Представляешь Алексу в роли матери двух пацанов? — я улыбнулась, вспоминая, как близняшка постоянно хваталась за голову и просила отмотать время назад, потому что не готова к такому повороту.
Хотела рассказать подробнее про племянников, но осеклась:
— Тебе, наверное, неинтересно это все. Ты и сам все сверху можешь увидеть.
Я подтянула к себе прогулочную коляску и, справившись с ремнями, достала сына, посадив его на колени.
— Знакомься, это Сережа. Мой самый любимый человечек. Он чем-то похож на тебя. По крайней мере, когда у него безумно хорошее настроение, он также, как ты, морщит нос, и играет бровями. Если бы ты увидел, убедился бы сам. Я, конечно, надеюсь, ему не достался твой сложный характер, но там посмотрим. Я обязательно расскажу.
Я достала из портфеля портрет, оформленный, как полагается в рамку и положила на могилку.
— По нему делали памятник. Я хотела, чтобы ты всегда улыбался и все, проходящие мимо к своим близким видели, как ты когда-то был счастлив. А сейчас, я надеюсь, ты обрел покой.
Почувствовав, что слезы затмили зрение, я поспешно встала и посадила Сережу обратно в коляску и кивнула Артему, показывая, что готова уходить.
— Может, давая я заберу Сержа, а вы еще поболтаете? — предложил он, состроив рожу сыну, а тот в ответ показал ему язык и громко засмеялся.
— Нет, я пойду. На обратном пути заеду без Сережки еще раз. У нас еще неделя впереди.
— Давай помогу, — Артем, в своем репертуаре. Заботливый, как мамочка, надежный, как Цербер.
Он повел коляску в сторону парковки, пока я вытирала слезы и приводила себя в порядок. Чуток отстала и когда подошла к машине, не смогла сдержать улыбку.
— Еще раз назовешь моего сына «мой хороший», пожалеешь.
— Вообще-то, я его крестный, и поэтому могу говорить, что он МОЙ хороший.
— Это МОЙ сын, к тебе он не имеет никакого отношения!
— Пап, хватит лугаться на клестного, он холосый.
Это нормально. Вестник с Артемом — как кошка с собакой. Безумно любят друг друга, но при каждом удобном случае делят Сережу, а тот выступает в роли рефери и мирит их. Я давно перестала вмешиваться в их вечные споры.
