Автор
В кабинете гинеколога: три фигуры на полотне Репина — это всего лишь призрачный сон до того момента, как он начал воплощаться в реальность. Начавшись как запретная страсть, роман трансформируется в драматическую любовь между женщиной и мужчиной-вором, незаконно связанных кровью войны и семьей....
Я и сам часто организовывал здесь встречи, ибо лучшую конфиденциальность обеспечивало лишь это заведение. На третьем этаже, над долиной разврата располагались вип-залы разной площади на любой вкус. В этом здании стены не умели подслушивать, поэтому можно было спокойно обсуждать важные дела, не беспокоясь об утечке информации.
Салим меня ждал в вип-зале на третьем этаже в окружении трех красивых полуобнаженных сук. Из одежды на них были лишь полоски нижнего белья, на ногах блядская платформа с многосантиметровым каблуком.
"— Присаживайся, Вестник. Рад, что ты не отказал мне в встрече, — Салим заулыбался белоснежными винирами, кивая на пуф напротив себя. — Я тут немного подготовился к твоему визиту. Кальян, виски, девочки. Не знал про твои вкусовые предпочтения, поэтому заказал трех, чтобы глаз радовали. Тебе кто больше нравится, блондинка, брюнетка или рыжая?
Я задержал взгляд на красотках, что томно улыбались мне, облизывая накачанные губы и вернул внимание к Салиму:
— Давай ближе к делу.
— Ты именно такой, как о тебе рассказывали. Я ничуть не удивлен твоему ответу. Но для начала предлагаю выпить, — он щелкнул пальцем и один из его охранников стал разливать спиртное.
Старик любил помпезность и демонстрацию власти. Ему нравилось, как люди реагировали на его появление. Он из тех, кто приезжал на встречи на своем наполированном «Лимузине» в окружении кучи охраны.
Салим меня внимательно рассматривал, не скрывая свой интерес. Я залпом осушил свою порцию и откинулся в пуфе, выжидая, пока мужчина приступит к делу.
— Я два года наблюдал со стороны за твоим фееричным взлетом, Леш, — наконец, начал он, поправив белоснежный костюм. Это был его фирменный стиль: идеально выглаженный костюм известного бренда, золотые часы на запястье и наполированная лысина, которую он часто поглаживал, словно проверял, достаточно ли она гладкая. — Не буду скрывать, я восхищен. На моей памяти еще ни один человек за такой короткий срок не добивался подобных результатов.
