Его безразличный, полный печали интеллигентский взгляд скользил сквозь тебя, будто боялся утонуть в чужой душе. Так смотрят трусы.
А ещё он, кажется, чем-то серьёзно болел, слишком уже бледный, даже румяна, накинутые художником, не смогли этого скрыть. Я остановился перед дверью, чтобы ещё раз посмотреть на своего противника, будто выискивал слабые места, но, увы, через картину мой дар не работал. Повернув ручку, я вошёл внутрь.
Юрий Абросимов оторвался от чтения книги и радушно меня поприветствовал.
— Владимир, рад видеть, проходи, гостем будешь, — мне оперативно налили из заварника чая и даже с сахаром, граф всё сделал сам по-простому, без этикетов и прочих никому не нужных ритуалов.
Я отметил про себя, что на глаз вот так и не определишь, сколько ему лет: от двадцати пяти до сорока. У него хватало возрастных морщин и даже было несколько седых волос, но в целом он выглядел поджаро, двигался легко и ещё не обзавёлся критическим количеством шрамов. С другой стороны, это можно трактовать как мастерство. Не каждый разведчик сохранял даже к двадцати своё лицо в целости, нет-нет да проскачет где светло-розовый рубец.
— Спасибо, — поблагодарил я, помешивая ложечкой угощение.
— Думаешь, я тебя из-за яйца позвал? — наклонился вперёд Юрий. — Выбрось из головы. Такие, как ты, не отдают. Я по другому вопросу, так что расслабься.
— А по мне видно, что напрягаюсь? — отпивая из чашки, спросил я.
— Молодой ты, но ничего, опыта поднаберешься ещё, — ухмыльнулся граф. — Слышал про твою заварушку с Цыбульским, хорошо выкрутился, — посерьёзнев, добавил он, — но ты его унизил, Володь, ещё и при всех. Будь теперь осторожен.
— Мне то же самое Оболенский сказал. Видимо, мнительность у разведчиков в крови, — улыбнулся я.
— Ты ещё не знаешь, на что люди готовы ради мести. Ну да ладно, молодое поколение предостерёг — моя совесть чиста, теперь давай к делу. Скоро твой подопечный вылупится? — кивнул он на портфель у моих ног.
— Без понятия, — пожал я плечами. — Мне и спросить некого было, просто ношу его с собой, и всё. Когда пробовал оставить, сразу неуютно себя как-то чувствовал, так что пока так.
— Значит, синхрония у вас уже налаживается, — заметил Абросимов, положив локти на стол и сведя пальцы обеих рук. — Правильно делаешь, что не оставляешь его. Твой разум его должен согревать, иначе детёныш умрёт.
— Разум? — не понял я.
— Между виверной и еë хозяином важно наладить эмпатический резонанс, по-другому — глубокая эмоциональная синхрония.
