В новом доме я пропускаю долгие слезные минуты. Полуразрушена старая ферма, кажется, случайно переименована в уютный дом для меня. Ветер срывается окном через дырку, вопит как и я. Помещение наполняется атмосферой заброшенности, но я готова на все, чтобы понять, что именно принадлежало мне в этой мрачной избушке-днеце....
Но и квартира, как потом выяснилось, принадлежала не бабушке, а ее второй дочери, моей тете, которую я видела от силы один раз за всю жизнь. Тетя, естественно плевать хотела на нужды какой-то сиротки, квартиру забрала, а меня выставила на улицу. Учебу пришлось бросить и пойти работать официанткой, зарплаты едва хватало на оплату квартиры на окраине города, на еду оставалось совсем немного. Так что макароны с яйцом и собственный дом, пусть и в другом мире, не самое худшее, что со мной случалось.
"Бурлящая вода выплескивалась из железной кружки, заливая плиту и пол, я тряхнула головой, прогоняя мрачные воспоминания и возвращаясь в реальность.
В кипяток бросила несколько листьев черноплодной рябины, не знаю, какие они на вкус, но решила начать с них. Пока отвар настаивался, пообедала, помыла посуду и вышла на крыльцо.
Осматривала свой двор еще более внимательным взглядом, чем прошлые разы, так как сейчас я была решительно настроена на то, чтобы избавиться от зарослей.
О, а вот, кстати, и он... Быстро шагнула в дом, но любопытный нос высунула наружу.
Аргос вышел во двор, огляделся, более пристально осмотрел мой дом и. Исчез. Вот просто исчез и все! Я даже поморгала, потерла глаза, решила, что мне привиделось. Может, действительно, с ума схожу? Не может ведь человек просто взять и испариться в воздухе!
— Дурдом какой-то, — буркнула себе под нос, а вернувшись на кухню застыла в ужасе.
Скуля от страха осмотрела аккуратно сдвинутую в сторону плиту, открытую крышку люка и целую тьму тьмущую пауков сидящих на полу. Сколько их было, не знаю, считать как-то не хотелось.
Сбежать - тоже, потому что рядом с самым крупным тарантулом лежало мерцающее зеленым светом страусиное яйцо.
Глава 4
— В-вы ч-чего тут с-собрались? — пища и заикаясь, спросила, пятясь к стене.
Тарантулы молчали, естественно, я тоже не могла больше ничего произнести, язык прилип к небу. В тишине прошло несколько минут, или часов, я уже точно не знала, но ноги у меня затекли.
Самый крупный паук шевельнул мохнатой лапой, у меня сердце замерло, а потом рухнуло в пятки.
