В новом доме я пропускаю долгие слезные минуты. Полуразрушена старая ферма, кажется, случайно переименована в уютный дом для меня. Ветер срывается окном через дырку, вопит как и я. Помещение наполняется атмосферой заброшенности, но я готова на все, чтобы понять, что именно принадлежало мне в этой мрачной избушке-днеце....
Бр-р, прямо в дрожь бросает. В конце-концов они мне яйцо принесли, должна быть от меня хоть какая-то благодарность.
Над головой раздался шорох десятков лап, в темноте сверкали глаза, я застыв от ужаса вытянула вперед себя тазик и крикнула:
— Залезайте!
Тазик тут же потяжелел, не всматриваясь, сколько мохнатых особей поместилось в импровизированное «такси» быстро вернулась к люку, поднялась, высыпала пауков на пол и вернулась в подполье. Несколько раз сходила туда-сюда, прежде чем собрала всех пауков, некоторые выползли сами, по потолку, стенам.
Определенно, но по соображению совести я должна была их спасти.
Слыша, как на кухне кричит от радости страусенок, увидев столько еды, мигом ринулась наверх.
— Нельзя! — выхватила маленького паучка из клюва птенца, стараясь не выронить его из рук, когда мохнатые лапки обвили мои пальцы и судорожно вздохнув опустила его на пол к сородичам.
Тарантулы собрались на кухонных тумбах, на верхних шкафчиках, сбились в кучи и пялились на меня всеми своими глазами.
— Ты будь на месте, если схватишь еще кого-нибудь я из тебя сделаю бульон! — Пригрозила страусу и повернулась к тарантулам. — Сейчас вернусь.
Новый заход в подполье, где было уже более спокойно из-за отсутствия живности, а единственные раздражающие звуки - звон капель стекающей с потолка воды. Сил у меня уже не оставалось, сна правда тоже не было ни в одном глазу, ведь на мне великая миссия спасти тех, кто возможно однажды меня сожрет.
— Эй, ты здесь? — не зная, как обращаться к пауку, решила говорить как с человеком. Не «цып-цып-цып» же, в самом деле.
Жаль, фонарика не было, а без него очень сложно что либо разглядеть. Я уходила все дальше и дальше, казалось, сам дом по площади намного меньше, чем подполье, здесь было несколько ходов и чем дальше я продвигалась, тем шире они становились.
— Какая гадость!
— Не гадость, а яд.
— Кто здесь? — резко подскочила, едва не ударившись головой о доски.
— Меня придавило, когда земля размылась... Иди вперед три шага и посмотри влево.
Голос был тихим, словно шелест листвы, но тем не менее я отчетливо слышала каждое слово.
