Вот чёрт!
Дэвид убегает куда-то к стеллажу с книгами, ничего не поясняя. Что-то ищет. Что-то настолько важное для него, что про меня совсем забывает.
Чтобы его не отвлекать, я снова открываю книгу с подшитыми анкетами. И в этот раз начинаю с начала.
- Код жёлтый. «... пришла с головной болью», - читаю я. - «после применения препарата головная боль пропала».
Ну надо же, да его хоть к ранам прикладывай, оказывается. И в голове всплывают слова Теи Андерсен, где она тоже поделилась, что это было сильнее неё, что она даже ходила на работу со сломанной ногой, потому что дома нога болела, а рядом с Хантом - нет.
И, посчитав это занятным, я намеренно ищу анкеты, где в самочувствии указано какое-нибудь недомогание.
«Зубная боль» - вознаграждает меня «респондент №44». И в конце анкетирования среди необычных реакций: «боль прошла».
- Дэвид, скажи, - оборачиваюсь я к хозяину лаборатории, но он и сам уже подходит, положив на стол раскрытую книгу в мягкой обложке. - Скажи, а ты обращал внимание вот на это, - теперь моя очередь тыкать пальцем, иначе его внимание мне на себя явно не перетянуть.
- Боль прошла? - читает он, ещё не сосредоточившись.
- И вот здесь, - возвращаюсь я на первую страницу.
- Ну-у-у... - как-то неуверенно тянет он, - это, скорее всего, просто сублимация. Когда внимание от одного очага беспокойства перетягивается к другому. Вот организм, увлечённый инстинктом размножения, и забывает о других проблемах.
- Да? Ну, ладно, - пожимаю я плечами. - А у тебя что?
И его несчастное лицо красноречивее ответа.
- Боюсь, у меня всё, - тяжело, просто-таки неподъёмно вздыхает он. - Проиграем мы этот суд. И Ханта к чёртовой матери посадят. От двух до пяти, - показывает он пальцем, и я с удивлением обнаруживаю, что он, оказывается, рылся в Уголовном Кодексе.
- Но ты же сказал, что у него всё в порядке, - ничего не понимаю я. - Уровень феромона восстановился до обычной нормы.
- Я соврал, Ан, - хватается он за голову, запуская пальцы в волосы. - Соврал, потому что... в общем...
-Из-за Ив? - по несчастному выражению на его лице понимаю я.
- Да, - его словно растоптали. - У Ханта больше нет феромона, Ан. По нолям, как у любого обычного человека. И, боюсь, что это уже не исправишь. Ничем. Он любит тебя. Ты любишь его. Финисьён, как говорят французы. Финиш. Финита ля комедия.
63. Анна
Вот уж никогда бы не подумала, что такое поразительное и важное для меня откровение будет произнесено с таким отчаянием и даже равнодушием: Эйв любит меня, я люблю его.
Но пока Дэйв упражняется в языкознании, я вполне прихожу в себя. И сама удивляюсь своему хладнокровию.
- Как же тогда твоё исследование?
- Никак, - сокрушённо качает он головой. - Мне больше нечего исследовать.
- А Эйвер знает?
- Нет, - снова мотает он гривой. - Я не смог ему сказать. Я сказал то же, что и тебе. Что всё в порядке.