Автор
В тишине снежной улицы под вечер жестокая реальность призывает к печали. Мимолетные встречи со случайными прохожими напоминают о том, что жизнь продолжается невзирая на ледяную красоту осени. Здесь время замерло, и каждый шаг как будто таит в себе неизвестность.
— Давайте, если коротко, — недовольно буркнул он, переводя взгляд с ее груди на ухоженное симпатичное лицо и оценивая бриллианты в ушах.
— Конечно, коротко, очень коротко, — жеманно засюсюкала Лелька, строя из себя сладкую дурочку. — Видите ли, уважаемый Игорь Валерьевич, в наше время женщине так тяжело одной, без мужской поддержки воспитывать детей. Особенно сыновей, ну, вы понимаете, о чем я. — Она в притворном волнении положила холеную руку на изящную шею и провела вниз, к груди. Хищно полыхнул еще один бриллиант, теперь уже на пальце, и тренер снова уставился на ее грудь, на которой застыла рука, чуть поглаживающая тонкую ткань, чтобы убрать несуществующую соринку.
— Э-э-э, понимаю. — Тренер уже несся в расставленный капкан, как осел за морковкой. Глядя чуть мимо его грязной, давно не стриженной головы (при виде таких голов Лелька, как парикмахер, испытывала нравственные страдания), она заметила, как беззвучно исчезло стекло в оконной раме, и, отвлекая его внимание еще сильнее, хотя это казалось невозможным, провела руками по изгибам своего роскошного тела.
— Простите меня, Игорь Валерьевич, я так волнуюсь, — пролепетала она и чуть повернулась, чтобы успеть броситься к стоящему у двери стулу.
— Я что-то потерял нить нашего разговора, — признался тренер и обернулся на стук, раздавшийся у окна. Под окном вставал с корточек неизвестный ему мужик, а прямо на него мчалась огромная овчарка, вызывая в памяти чудище из «Собаки Баскервилей». Знойная красотка, к которой он уже начал испытывать интерес, метнулась к двери, захлопнула ее и зачем-то вставила в ручку ножку стула.
— Что тут происходит? — фальцетом закричал он и захрипел, падая на спину под тяжестью чудища, которое тут же вцепилось ему в горло. — Помогите. — Это было произнесено уже шепотом.
— Бог поможет, — спокойно ответил Дмитрий, взяв второй стул и спокойно садясь рядом с распластанным телом врага. — Дик, ты не там держишь. Так он разговаривать не сможет. Любезный, сейчас он отпустит твое горло, но лучше тебе не издавать ни звука без моей команды.
— Почему? — прошипел несчастный, чувствуя, как ослабевает собачья хватка, и тут же замолчал, пронзенный ужасом, — теперь собачьи зубы аккуратно сомкнулись вокруг его гениталий.
— Потому, — спокойно ответил Дмитрий. — Молодец, Дик. Умница. Я понимаю, что тебе противно держать за яйца это немытое чучело, но ты уж потерпи. — Лелька у двери, не выдержав, засмеялась.
