Автор
В тишине снежной улицы под вечер жестокая реальность призывает к печали. Мимолетные встречи со случайными прохожими напоминают о том, что жизнь продолжается невзирая на ледяную красоту осени. Здесь время замерло, и каждый шаг как будто таит в себе неизвестность.
В общем, когда я протрезвел, они меня отмыли в ванне, одели, как покойника, во все чистое, даже парикмахершу какую-то ко мне домой привезли, чтобы подстричь и побрить…
Смутные воспоминания шевельнулись в голове у Лельки.
— Подождите, — воскликнула она. — А этого вашего друга с девушкой Ирой случайно не Иваном Буниным зовут?
— Да. — Дмитрий удивленно посмотрел на Лельку. — Правда, другом он мне стал уже после этой эпопеи с возвращением меня к жизни. А на Ирке он женился, у них сынишке год скоро. А вы откуда их знаете?
— Да просто я — та самая парикмахерша, которую тогда к вам привозили.
— Вы меня, наверное, тогда испугались? Привезли к полупьяному бомжу.
— Я не из пугливых. — Лелька снова усмехнулась. — Я, Дима, тоже отнюдь не лирическая героиня. В моей жизни грязи и смрада немало было, так что немытыми бородатыми мужиками меня испугать трудно.
— Надо же, какая жизнь круглая. — Дмитрий задумчиво посмотрел в чашку с остывшим чаем. — А я и не помню, кто меня тогда в божеский вид приводил. Худо мне было, ужас. Ломало всего, так выпить хотелось. А это, оказывается, были вы. То есть я мог вас еще три года назад встретить.
Лелька почему-то на этих словах застеснялась, как школьница на первом свидании. Ярко-алым цветом заполыхали щеки, предательский румянец спустился аж на шею, на переносице даже капельки пота выступили.
— Но все к лучшему, сейчас я гораздо больше подхожу для знакомства, чем тогда. Спасибо Ваньке с Иркой, что вернули меня к жизни, заставили пойти работать и вообще. — Он непонятно покрутил в воздухе руками, но Лелька прекрасно поняла, что он хотел сказать. — Характер у меня по-прежнему тяжелый. Людям я, если честно, предпочитаю собак, но пить не пью. И в обществе вполне себе социализирован.
